Госпожа Бовари

Гюстав Флобер



Предисловие



0



Из пяти книг, напечатанных Флобером следовать его шестидесятилетнюю жизнь, всего только двум – «Госпожа Бовари» равным образом «Воспитание чувств» – посвящены современной Флоберу французской действительности, периоду посередь двумя революциями: 0830 да 0848 годов. Они-то равно сыграли наибольшую функция на истории европейских литератур равно остались во памяти нашего читателя.

Жизнь Гюстава Флобера невыгодный богата событиями. Родился дьявол во Руане во 0821 году во семье врача равным образом со детских планирование всем своим существом увлекся литературой. По настоянию отца спирт принужден был совершить поступок получай правоведческий литфак Парижского университета, так юридическими науками промышлять неграмотный хотел. Вскоре некто заболел тяжелой болезнью, сопровождавшейся припадками, ушел с университета равно поселился во своем фазенда Круассе получи и распишись берегу Сены, один шаг ото Руана. Здесь симпатия работал, почитай хотя отрываясь через письменного стола, во поток дней, месяцев равным образом лет. В последние годы жизни некто урывками позволял себя поездку на город на берегах Сены ради встречи из друзьями равным образом посещения библиотек. Иногда симпатия совершал поездка – получай Восток, на Египет, переднюю Азию равным образом Грецию, – равным образом во Африку, с тем освоить пейзажи, середь которых развивалось подвиг его романа «Саламбо». Франко-прусская война, повергшая его во упадок духа да возбудившая во нем патриотические чувства, которых возлюбленный на себя никак не подозревал, заставила его рвануть с Круассе, идеже стояли постоем немецкие войска. По окончании войны, потом Парижской коммуны, смысла которой дьявол безграмотный понял, началось постоянно ведь же: ненависть ко современности, вызванное, не без; одной стороны, непониманием тех прогрессивных процессов, которые происходили на стране равным образом нет слов всей Европе, от видоизмененный – жестокой реакцией, подавлявшей всякую свежую помысел равно обрекавшей Францию сверху многолетний застой. Флобер умер во 0880 году, задохнувшись кайфовый срок сердечного припадка.



0



Свою литературную дело Флобер начал отнюдь пока что мальчиком. Чуть ли невыгодный из двенадцатилетнего возраста спирт начал записывать – спервоначалу в исторические темы, по времени в современные.

Это было на тридцатые годы. После реакции, последовавшей ради Июльской революцией, равным образом торжества крупной финансовой буржуазии во широких кругах французского общества да особенно посреди мелкой буржуазии распространялось глубокое недовольство. Действительность представлялась во самом мрачном свете, многочисленные восстания республиканцев, рабочих, доведенных развитием капитализма предварительно страшной нищеты, подавлялись вместе с необычайной жестокостью, да уповать возьми лучшее будущее, казалось, невыгодный было оснований. Пессимистические настроения получили свое речение во круглым счетом называемой «литературе отчаяния», либо «неистовой школе», сказавшейся равно бери русской литературе сего времени равно получившей заголовок «неистовой словесности».

Еще во юношеском возрасте Флобер усвоил республиканские взгляды, ненавидел монархию Луи-Филиппа равно жаждал новой, демократической революции. Он тоже приходил во отчаяние, отдал подать «неистовой школе» да написал шпалеры произведений сполна во духе этой школы. Только во начале 0840-х годов возлюбленный попытался покончить да через отчаяния, да ото мрачных сюжетов, заполнявших его юношеские произведения. В 0845 году возлюбленный закончил связь почти названием «Воспитание чувств», кто никак не имеет шиш общего не без; романом, напечатанным подина тем а названием во 0869 году.

В этом первом «Воспитании чувств» обнаруживается новое касательство для жизни равно некоторое снятие с «неистовой» литературы да «отчаянного» пессимизма. Двадцатидвухлетний Флобер высказывает идеи, которые во в таком случае пора свободно распространялись на демократически настроенных кругах равным образом были оппозиционно направлены согласно отношению ко правительству. Он отвечаю во том, сколько тема да дух, а следовательно, безумная равным образом физическая проживание составляют нерасторжимое единство. Он рассматривает поднебесная как бы процесс, установляемый «законами природы», от которыми человеку соперничать неграмотный дано. Он никак не верит во прогресс, закачаешься всяком случае, на поступательное движение буржуазный, малограмотный верит да на осуществимость разбудить новое, справедливое община средствами политической борьбы равным образом социальных реформ. Но спирт надежно отвечаю во том, аюшки? куверта может ухватить законы межнациональный жизни, аюшки? искусство, где-то а наравне пример равно философия, нужно взяться малограмотный пустым развлечением, а до общей сложности познанием, тем сильнее полным равно глубоким, сколько оно выражает общие закономерности жизни во слишком конкретной, зримой, с осязаемой форме.

Житейское благополучие, благоденствие чувств, мещанское эгоистическое счастье, до мнению Флобера, обманчиво равно недолговечно, на правах дом, срубленный сверху песке. Подлинное благополучие дозволяется разыскать токмо на познании, во искусстве, которое избавляет с житейских бед да лжи и, вскрывая до самого конца законы существования, помогает модифицировать шар земной да доводить общественную равно личную бытье на аналогичность со незыблемыми законами бытия.

Литература невыгодный должна говорить личные чувства автора, – симпатия должна изображать из себя действительный подлунный мир да истины сильнее общего плана. Флобер ищет объективного, бесстрастного, инда безличного искусства, отчего в чем дело? субъективные беспорядки художника, вызванные толчкообразно равным образом случайностями жизни, могут всего только запутать познание, замутить чистоплотный начало вдохновения да обезобразить истину, понятную, обязательную равно неизбежную пользу кого каждого.

«Объективное», «бесстрастное», «безличное» искусство, в духе его понимал Флобер, ни на волос безвыгодный исключает ни страсти, ни обида писателя, ни тем побольше оценки того, зачем некто изображает. «Безличным», согласно мнению Флобера, мастерство нужно состоять на волюм смысле, что-то абстракционист изображает безграмотный домашние личные страсти, а страшный своих персонажей, которые должны бытовать объяснены по конца обстоятельствами их жизни, среды, во которую они заключены, общества, которое их создало, извратило сиречь замучило, – законами их общественного существования. В переживаниях персонажей отнюдь не необходимо бытийствовать синь порох случайного, беспричинного, всегда приходится составлять объяснено неизбежными силами объективного, общественного равным образом материального мира. Судьба героя может вызвать беспокойство читателя всего на часть случае, даже если его образ действий равно бедствия даже если на самой их нелепости будут закономерны равным образом неотвратимы. «Бесстрастие», относительно котором говорит Флобер, безвыгодный значит, зачем трали-вали долженствует составлять лишен страсти. Так же, в духе душа неграмотный может жительствовать помимо страстей, желаний, потребностей души равно тела, что-то около отнюдь не может фигурировать бесстрастным равным образом деюн художественного произведения. Но лектриса надо познавать во романе а устремление художника, а влечение персонажа – всего тогда, сообразно мнению Флобера, посетитель «поверит» во эту наклонность равно воспримет ее вроде непреложную истину.

«Объективное» умение требует отсутствия автора во его произведении. Автор отнюдь не повинен иметь связь своему читателю, аюшки? некоторый его действующее лицо положительный, а другой породы – отрицательный, ась? одному нужно подражать, а другого плевать либо ненавидеть. Как только лишь лектриса обнаружит на произведении некую поучительность, воля вклеить ему «точку зрения», некто увидит вслед персонажем равным образом событиями романа насилие сочинителя, образ действий равным образом эмоция персонажа покажутся выдумкой, равно вещичка искусства перестанет существовать.

Но «объективность» безвыгодный исключает оценки. Общественная и, следовательно, нравственная важность искусства, общем поведения героя alias мотивов, которые им движут, самочки до себя очищать вещь объективное, свойственное изображаемым на произведении людям равным образом обстоятельствам. Автор неизбежно, во меру своего понимания действительности, своего проникновения на изображаемое, определяет его ценность, да лектриса воспринимает сие вроде черточка предметов, существующее на реальном мире, беспричинно через воли автора.

Таковы основные положения новой эстетики Флобера. Свое уяснение искусства да творчества возлюбленный разрабатывал да совершенствовал во изм всей жизни, осуществляя его во каждом своем произведении особыми средствами, во зависимости с поставленной задачи да через особенностей изображаемого материала.



0



Чувствуя нерасположение для своей современности, Флобер патетически интересовался экзотикой, древним, доисторическим Востоком, нравами да верованиями варварских народов, далеких с цивилизации, древним Римом, какой некто в свой черед рассматривал на правах варварскую, добро бы равно героическую эпоху. И тем никак не не столь возлюбленный неграмотный был способным кейфонуть ото своей современности. Два самых замечательных его романа посвящены эпохе, которую спирт знал согласно собственному опыту. Первым его печатным произведением была «Госпожа Бовари».

В маленьком городке Ионвиле не имеется шиш экзотического. Затхлое факт мещан, напоминающее, до словам Флобера, бытие мокриц, недостаточность интересов равно идей – безвыездно вызывало нестерпимую скуку равным образом любовь струить приманка воды куда ни на есть лупилки глядят. Замысел «Госпожи Бовари» Флобер вывез со Востока, идеже путешествовал во поток двух лет. Начал симпатия собственный интимные отношения во 0851 году, вновь безвыгодный остыв с сильнейших впечатлений, пейзажей равно нравов Востока, равно закончил на 0856 году. Тогда а любовь был напечатан во журнале «Ревю дескать Пари». Некоторые его сцены, – ну да равным образом по сию пору картина французской действительности, – имели настолько неясный равно лично изобличительный характер, аюшки? казённый обвинитель счел нужным прилакомить Флобера ко суду из-за обида общественной нравственности. Суд оправдал его, да «Госпожа Бовари» появилась во знать отдельным изданием во 0857 году.

Когда в дальнейшем Июльской революции почерк исторического романа потерял свою прежнюю резкость равно бери смену ему пришел трали-вали изо современной жизни, стали беседовать что до чрезвычайных трудностях сего нового жанра. Он труден потому, в чем дело? наша эпоха лишена резких контрастов: совершенно носят одинакие костюмы, целое будто бы на глаз одинаково да одинаково обращаются доброжелатель ко другу из обычным «сударь» равно «сударыня». Затем писатели заметили, который сие однообразие представляет особенный интерес; конечно, по сию пору носят непременный темнокожий гардероб равным образом подчиняются тем а правилам приличия, да оттенков на поведении да мышлении несравненно больше, нежели во примитивном средневековье. Современность предоставляет художнику неограниченные потенциал исследования, угадывания равным образом творчества. Так говорил равно Бальзак. Флобер словно бы поставил себя задачей открыть на этой тоскливой действительности тайны души равно оттенки нравов, поражающие своими покамест безвыгодный изученными глубинами. Нужно было токмо утвердить сие ограниченность равным образом эту пугающую тривиальность наравне фатум да заявить во них то, что такое? захватывает читателя во романах изо средневековой жизни, во сказках «Тысячи да одной ночи», во приключенческих равно «страшных» повестях. Дело на оттенках, а неграмотный на кричащей пестроте красок, да дабы известить действительность, нужен тонюсенький духовный анализ, опирающийся получи и распишись познание современного общества.

Флобер выбрал пошляцкий сюжет, бессчётно в один из дней трактовавшийся на литературе, – историю супружеской измены, всегдашний измена на глуховатый провинции. Был ли у Флобера какой-либо бытовой источник, тож спирт построил родной фабула изо многих житейских да литературных воспоминаний, безграмотный поддающихся точному учету, – спрос несущественный. Важно другое: Флобер вложил во него такое глубокое содержимое да придал ему таковой повальный смысл, что-нибудь любовь оказался чисто формулой современной души равно общества эпохи Июльской монархии. Трагедия обыкновенной провинциальной дамы, мещанки, далеко не отличающейся ни образованием, ни умом, перед его руками стала трагедией каждого человека, взыскующего лучшей жизни, сильнее высокого счастья да противоположный действительности.

Европейская беллетристика давнёшенько уж знала героев, малограмотный принимавших мира, на котором они существовали, протестовавших навстречу его законов, его несправедливости равным образом его зла. «Фауст» Гете создал целую школу где-то называемой «символической» драмы, получившей особое рост впоследствии буржуазной революции конца XVIII века. «Каин» Байрона, «Прометей раскованный» Шелли, «Эмпедокл» Гельдерлина, десятки других произведений во стихах да во прозе разрабатывали ту а проблему да ту а «болезнь», которую называли «болезнью века». Но всегда сии герои были «сверхчеловеками», взятыми изо мифа равно легенды. Прометей был титаном, Эмпедокл – великим философом, Фауст – ученым, разочаровавшимся на науке, Каин – сыном первого человека да легендарным братоубийцей.

Затем настоящий деятель стал «очеловечиваться». Он получил общественное положение, биографию, среду, которая его создала равно воспитала. Из Каина вырос Жюльен Сорель, победитель «Красного равным образом черного», амбициозный плебей, субститут революционеров 0793 года, да Вотрен с «Отца Горио». Флобер ес нижеследующий шаг. Он безграмотный хотел расторгать людей возьми «великих» равно «малых», сверхчеловеков равным образом чернь. Задача на него заключалась во том, в надежде открыть на каждой предприимчивый душе ту а жажду лучшего, раздосадованность тем, что такое? есть, условиями существования, противными природе человека. Он продолжал то, в чем дело? от такого склада принципиальностью делала Жорж Санд, нашедшая на социальных «низах» старание для общественной справедливости, тоску по части идеалу равно прометеевскую жажду не пощадить собой из-за спасения человечества. Но богатырь ее романа «Странствующий подмастерье» (1841) краснодеревщик Пьер Югенен, не в точности дышит во графиню, был героем во подлинном смысле слова, готовым в действие про других Флобер понимал возражение в качестве кого афинность буде малограмотный всех, ведь многих, только возлюбленный безграмотный любил идеальных героев. Его гильгамеш была в такой мере а эгоистична равным образом в такой мере а пошла, в духе да всё-таки ее окружение, а идеал, которого возлюбленная искала, обретал смешные равно как и пошлые формы, подсказанные модной современной литературой. Он нашел ее жалкой прелюбодейной женой, безграмотный разглядевшей из-за уродством действительности бесконечно живых нравственных ценностей.

Симпатизировал ли Флобер своей героине? Хотел ли некто облечь ее неким ореолом? Или обречь вслед за бессердечие равно эгоизм, каковой привел ее ко несчастью, безумию да смерти? Очевидно, Флобер ставил на пороге из себя другую задачу.

Истина, в области его мнению, должна арестовать во себя постоянно противоречия. Показать человека всего лишь не без; одной его стороны, положительной тож отрицательной, следовательно совершить абстракцию да прикрыть правду. Поэтому дьявол малограмотный хочет ни оправдывать, ни осуждать, дьявол всего лишь показывает равным образом объясняет человека таким, каким его создало сообщество равным образом его законы. Бунт Эммы Бовари – а сие истый равно верный восстание – принимает уродливые, эгоистические да аж отвратительные формы, отчего аюшки? да самый бунт, равным образом его склад обусловлены обществом, средой, провинцией, нравственным уровнем ее жителей, умственным уровнем современных ей французов, ложью, царящей повсюду, равным образом необходимостью враз равным образом получить эту ложь, да воевать от нею, с тем жить. Такова таинство центрального образа романа равным образом мотив того, сколько Эмма Бовари вызывает у читателя одновр`еменно досада да мучительное сострадание. Жажда счастья равно от кого мерзит для супу семейного обеда вслед семейным столом вызывают неосуществимые мечты, приводящие ее для гибели.

Полной противоположностью госпоже Бовари является ее муж, которым близкие отношения начинается равно заканчивается. Он неграмотный блещет ни умом, ни остроумием, ни образованием, невыгодный стремится для сильнее высокому положению, малограмотный рвется во Париж, безвыгодный читает романов. Заурядный уездный лекарь, возлюбленный счастлив тем, который имеет, и, повторяя плетение словес Пушкина, доволен «своим обедом равным образом женой». И всегда но сие богатырь высоких душевных качеств. У него равно как поглощать своя мечта, поглощать да принадлежащий долг, которого безграмотный ощущала властительница Бовари, жаждавшая всего своего личного счастья. Он эврика свое удача на Эмме равным образом потерял его сообща от нею. В прохождение сумме романа дьявол переживает сие благополучие во полном удовлетворении жизнью – равно на полном противоречии со своей женой, этак равно далеко не нашедшей удовлетворения ни во чем. Шарль Бовари трогателен на своей вере равно любви, возлюбленный выпивши получи и распишись любую жертву в угоду жены, – да нераздельно вместе с тем смешон своей удовлетворенностью, ограниченностью равным образом убожеством мысли.

Так предстают прежде нами двойка главных героя – убогими, жалкими на своем благодать н беде, во своем эгоизме да во своей жертвенности, на непонимании того, зачем происходит со ними равно окрест них. И отдельный с них вызывает сострадание, которое оправдывает всякого человека, бедствующего во этом плохо организованном обществе.

Другие персонажи, пожалуй, безграмотный в меньшей мере выразительны да неграмотный больше типичны. Аптекарь Оме – герой почти что символический. Это персонифицированная банальность эпохи, сие взвеселяющийся Калибан изо шекспировской «Бури», а кардинально человекообразный, «прогрессивный», «либеральный» да «просвещенный». Орден Почетного легиона равно «победа» по-над слепым нищим, которого в конце концов «заперли» во богадельню, придают этому наивному, преуспевающему равным образом гадкому персонажу жуткий да угрожающий смысл: сие самовлюбленное мещанство, определяющее образ целой эпохи равно ведущее страну ко духовной равным образом политической гибели.

И с тем представить другую сторону буржуазного общества, Флобер ввел на собственный связь редкостный персонаж, страшным призраком промчавшийся чрез действие, – Катрину Леру, батрачку, получившую следовать пятидесятилетнюю службу получи и распишись одной да праздник но ферме серебряную плакетка ценою на двадцать пятью франков. Нищая, измученная, отупевшая с непрерывного труда бабушка превращает соти сельскохозяйственной выставки во жестокую трагедию.

Так торжествует на романе «бесстрастность», полная яростного негодования, да потрясающая что правда сего впрямь объективного изображения. Флобер, боровшийся не без; «тенденцией» да проповедовавший суверенитет литературы через политики, создал необычайно животрепещущий во политическом смысле роман, в экий мере жгучий равно разоблачительный, что-то до глубине сатиры да силе идеологического воздействия изумительный французской литературе XIX века горестно было бы сыскать что-либо подобное.



0



Едва закончив «Госпожу Бовари», Флобер принялся вслед недавний роман, об котором мечтал давно вплоть до возникновения замысла. Из отвращения для современности, в качестве кого некто уверял, дьявол взял фабула с дохристианской эры равно неклассической цивилизации. «Саламбо», потребовавшая огромного труда, была начата во 0857 году равно вышла во мир на конце 0862 года.

Это был спокойствие через современности. Карфаген III века прежде нашей эры: уймища племен да народов Африки, Азии равным образом Европы, зверские религии, что-нибудь чудовищное на правах, инстинктах, сознании варваров да на равных условиях от сим колоссальное дело во истории античного таблица – аннулирование Карфагенского государства равным образом предложение римского владычества сверху во всем Средиземноморье.

Несмотря нате замечательные добродетели романа, в начальный раз на художественной литературе «открывшего» психологию варвара отдаленных равным образом малоизученных эпох, «Саламбо» имела архи маленький успех. Изображенные на ней обычаи оказались непонятными равным образом хоть смешными читателям равно особенно критикам. В журналах печатались пародии, карикатуры да стишки, высмеивавшие героев равно их поступки. И весь сие свидетельствовало что касается том, что такое? важный жанр, воскрешающий чуждые цивилизации, был с целью французской литературы пройденным этапом. Читатели интересовались всего своей современностью, побольше доступной их пониманию да паче важной интересах дальнейшей практической деятельности.

«Современность ми этак а противна, как бы равно прежде, – писал Флобер, закончив „Саламбо“. – От одной исключительно мысли, что-нибудь аз многогрешный буду обрисовывать мещан, меня тошнит... Вдохновляться господами равным образом дамами у меня сильнее в отлучке сил». И всегда а путем серия дней позже выхода во земля «Саламбо» симпатия сделано разрабатывал карта «современного парижского романа», кой был назван «Воспитанием чувств». Работа по-над новым произведением продолжалась семь полет да закончилась на мае 0869 года.

«Жизнь должна фигурировать непрерывным воспитанием, – писал Флобер ради три месяца до самого окончания романа. – Всему нужно учиться, твердить говорить, беспричинно но равно как твердить умирать».

«Воспитание», очевидно, понимается тогда как бы убыток иллюзий. Под ударами опыта смелый вынужден осмыслить тщету своих стремлений равно невозможность «практического» счастья.

«Я хочу понаписать нравственную историю людей мои поколения, то есть было бы сказать, историю их чувств», – пишет Флобер. Лучше, нежели кого-либо с своих современников, Флобер знал самого себя. Может быть, каста «нравственная предание поколения» является историей самого Флобера? Буржуазные критики твердят сие во одиночный звук и, конечно, заблуждаются.

В ранней юности Флобер был «бесконечно влюблен» равно рассказал об этой любви на одной изо своих юношеских повестей. Госпожа Арну да ее мужик напоминают подробностями своей семейной жизни госпожу Шлезенжер, наука юношеской страшный Флобера, да ее мужа. Но сие малограмотный делает любовная связь автобиографическим равно деньги безвыгодный объясняет его проблематику. Герой романа представляет собой прямую контраст Флоберу. Создав таковой персонаж, Флобер вступал на полемику вместе с неприемлемыми на него эстетическими теориями, политическими тенденциями, не без; самым характером мышления современного ему мещанства. В образе Фредерика симпатия хотел образовать черт-те что типическое, обобщенное, свободное равно через личных чувств, да с случайного портретного сходства. Он был в состоянии употреблять любым материалом своей современности – эпизодом изо жизни своего знакомого, каким-нибудь художественным произведением, газетной статьей, фактом политической истории не в таком случае — не то скандальной хроники, хотя цельный нынешний «материал», не так — не то «воспоминания», тож «заимствования» были включены на интрижка ради того, с целью мотивировать нужную Флоберу проблему, добраться до сути равным образом набросать особенности равно закономерности эпохи.

Фредерик, несомненно, неудачник. Но труд безвыгодный во этом. Дело на причинах, которые сделали его неудачником. Эти причины – во нем самом, на характере его сознания, на его взглядах сверху жизнь, во непонимании действительности.

Но сии миросозерцание равно сие взаимонепонимание свойственны отнюдь не всего лишь ему одному – таково же, равно как изумительный всех своих произведениях, Флобер неграмотный хочет тогда отвинтить деятель через общества, добро бы на иных случаях его царица противопоставлен среде.

Иногда говорят, сколько на образе Фредерика Флобер разоблачил романтизм. Но варить круглым счетом несть никаких оснований. Флобер вступает во борьбу малограмотный от романтизмом, какой-никакой во вкусе литературная класс был да прошел, а не без; эпохой, длившейся дольше, нежели романтическая школа, да включавшей на себя числа литературных, философских да политических направлений, – вместе с эпохой, которой самоуправно возлюбленный был свидетелем. На своем веку Флобер видел мало-мальски революций. Он родился рядом Реставрации Бурбонов, пережил Июльскую революцию да Июльскую монархию, Февральскую революцию, декабрьский изменение 0851 возраст равно днесь наблюдал Вторую империю, «эпоху безумия да позора», по части определению Эмиля Золя, близкую для своему концу.

Он был республиканцем сызнова тогда, нет-нет да и писал домашние первые детские повести. Он радовался Февральской революции, надеясь, ась? новая хакасия сделает что-нибудь доброе на населения страны. И потом каждой революции наступала реакция, потом взрыва надежд – сожаление равным образом отчаяние.

Основной да самый страшенный грешок современности, за мнению Флобера, – сие субъективизм, неприбытие всякой системы, всякой научности мышления, уклончивость сообразовываться из разумом, со логикой, мнительность для знанию. Люди отнюдь не привыкли равным образом безграмотный хотят мыслить. Они чище верят чувству, «сердцу», «первому движению». Они дурманят себя словами, которые вызывают приятное волнение, по мнению безвыгодный заключают на себя никакого содержания. Все бедствия, обрушившиеся бери Францию на перемещение столетия, позорные предательства равно политические мошенничества – всегда это, по мнению мнению Флобера, свидетельствует что до нежелании научно представлять равным образом по отношению торжестве «личного» начала, так принимать произвола да умственной анархии. Предоставив законченный пространство «чувству», отдаваясь любому порыву, волнению минуты, французы закрыли себя реальность систематического труда равным образом объективного, научного сведения действительности. Этот самовластие да «ячество», смирение кто хочешь эмоции, вспыхнувшей за тому иначе говоря иному случаю, получили свое зеркало равным образом во теории «личной поэзии», которая раздражала Флобера во творчестве Мюссе равно Ламартина.

В общественной деятельности сие «ячество» приводит для обожествлению своего личного интереса, некоторый заслоняет сильнее широкие горизонты интереса общего. Это психология собственника.

Не веря на вероятность социальной революции, однако понимая классовую природу политики буржуазии, идущей для своему господству, Флобер рассматривал собственный интерес, стремление для чистогану что недочет «научности», по образу личную равно классовую ограниченность. От сего порока, по мнению мнению Флобера, позволительно излечиться рядом помощи одной всего науки, помимо каких-либо коренных социальных преобразований. Причина всех преступлений, совершенных буржуазией во 0848 году, полагает он, заключается на хаосе неорганизованной мысли, во сутолоке мнений, одинаково нелепых, вследствие этого аюшки? произвольных да научно необязательных, на непонимании другого человека да на фанатизме личного интереса. Вся галльский петух больна одной болезнью, индивидуализмом, тот или другой равен глупости, а уникально возможное защита – вывод вслед за границы своего интереса, своего эгоизма на сторона научного познания, которое создаст право, правда равным образом великую новую культуру.

Это отвратительное «ячество» сквозит во разговорах перепуганных буржуй во салоне Дамбрёза да других персонажей романа. Делорье доказывает близкие принципы аргументами логики, симпатия верит на то, сколько говорит, – равным образом меняет домашние убеждения, эпизодически сие на практике выгодно. Художник Пеллерен ненавидит сила невыгодный потому, аюшки? возлюбленная плоха, а потому, который его произведения малограмотный попадают возьми выставку. Драматург Юсоннэ ненавидит актеров вместе с тех пор, наравне его кю была отвергнута театральным комитетом. Если возлюбленная хорошенького понемножку принята, дьявол изменит приманка симпатии да взгляды. Защита собственности ссылкой сверху льва, «который, разве бы пелена заговорить, объявил бы себя собственником», равным образом недовольство коммерсанта, кой желал усмирить Прудона, «и задушил бы, буде бы мог», – по сию пору сие омерзительное равным образом глупое изображено от необычайной правдивостью. Лучше, нежели кто-либо другой породы изо современных ему писателей, Флобер обнажил классовую природу политических мнений равно причастность идеологий. Он показал, ась? профанирование действительности во классовом сознании буржуазии приводит для абсурду равно несчастьям, терзающим Францию. И нежели заостреннее классовая борьба, нежели очевиднее опасность, угрожающая буржуазным интересам, тем полнее торжествует «чувство» равно парализуется «понимание». После страхов, испытанных буржуазией во 0848 году, пишет Флобер, даже если «умные люди... сверху всю долгоденствие остались идиотами».

Фредерик Моро – правопреемник равно пострадавший того но индивидуализма. Его образ действий равным образом мысли произвольны. Он мыслит штампами, «общепринятыми идеями», равно ему безграмотный приходит во голову ревизовать их разумом. И себя спирт рассматривает насквозь те но распространенные во его эпоха штампы. Чтобы сложить великие произведения искусства, нужно любить, думает он, – равно пишет романы да картины, уповая нате свою влечение ко госпоже Арну. Разорившись, некто надеется, в чем дело? лишение сделает его великим человеком, да радуется разорению. Он рассчитывает нахватать пост министра по части протекции с неизвестного ему банкира Дамбрёза. Во промежуток времени революции, сочувствуя восставшим, он, однако, бросается на атаку всего потому, зачем рассердился держи солдат, которые, в духе ему казалось, целили во него. В июньские век Фредерик гуляет со Розанеттой за парку Фонтенебло, равным образом комунерос ему, где-то но наравне Розанетте, чем бес не шутит пустяком во сравнении от их ничтожной любовью. И у Фредерика «познание» предначертано «чувством», – желаниями, мечтами, штампованными идеалами мелкобуржуазного интеллигента. И спирт равным образом несвободен, заключен во лимб своего эгоизма, спирт также никак не может истечь ради границы своего интереса. Единственное, нежели дьявол отличается ото окружающей его толпы персонажей, сие его постоянное во приливах равным образом отливах впечатление ко госпоже Арну.

После появления «Госпожи Бовари» равным образом «Саламбо» критики упрекали Флобера на том, что-то у него блистает своим отсутствием ни одного положительного не так — не то добро бы бы симпатичного героя. В «Воспитании чувств» Флобер создал наконец-то располагающий образ, загаданный как бы апогей женского совершенства. Госпожа Арну живет на обстоятельствах, которые определяют ее жизненную позицию равным образом нравственную задачу. Она пытается избавить свою взяв семь раз великими жертвами. Она слабит свое заботы безропотно, от восторгом принимает крохи счастья, выпавшие получай ее долю, противостоит искушениям равным образом невыгодный хочет ничто менять, эдак равно как безвыгодный во этом видит особенный долг. Она восхищена Фредериком, а возлюбленный изменяет да лжет ей. Она принимает оскорбления в качестве кого ежедневную пищу равно безграмотный смеет ни живой души вменять во изменах да лжи, прозревая по временам утешающую ее правду – невысказанную увлечение Фредерика.

В поведении Фредерика враки равно что верно вступают во удивительные сочетания. Будучи честным юношей, некто лжет во всех отношениях своим близким да живет во постоянном самообмане. Он кому-то признается во любви, так сие безграмотный любовь, а иллюзия. Он любит, только отказывается через любви. Он самопроизвольно отнюдь не знает, что-нибудь возлюбленный чувствует, равным образом совершает поступки, неожиданные в целях себя самого. Может ли кабы безвыгодный Фредерик, так хотя бы бы лично писатель разъяснить причины этой непоследовательности, сих внутренних противоречий, изо которых беспричинно бедственно отыскать выход?

Конечно, сии противоречия – далеко не неточность равно далеко не оплошка Флобера. Путаница чувств, мучащих его героя, говорит далеко не что до том, в чем дело? во душе человека синь порох невозможно взять в толк равно ничему возбраняется верить; Флобер далеко не ненароком пришел для таким психологическим парадоксам. Его искусный испытание – новоизобретённый способ психологического исследования, стесненный из современной Флоберу наукой.

Исходя с своего основного положения – единства материи да духа, психиатры, физиологи равно философы утверждали, который лажовый маньяк течение невозможен лишенный чего движения нервных клеток. Из сего они делали вывод, аюшки? любая усилия нервных клеток ввек сопровождается психическими процессами ощущения равным образом чувства. Сознание только лишь регистрирует эффект сих процессов, происходящих закачаешься всех органах человеческого тела, а благодаря этому подлинная, творческая служба совершается грубо во темноте неосознанного.

Флобер, бережно следивший вслед за успехами психологии равным образом психиатрии, был способным разведать об этом свободно распространенном учении изо специальных книг, изо бесед из знакомыми ему учеными, например, от И. Тэном, кой по образу разок во 0860-е годы писал нестандартный работа «Об уме равно познании», во основном причастный этой проблеме. С принятой Флобером точки зрения, сильный шаг воспрещено трактовать равно как незагрязненный вывод логического рассуждения. Поступки человека могут перечить его намерениям равно желаниям, беспричинно равно как они возникают с глубины подсознательного, изо неясных чтобы самого человека побуждений, инстинктов равным образом социальных привычек, ставших «второй природой».

Поведение Фредерика объясняется этой игрой чувств, надо которыми симпатия отнюдь не властен. Логика руководит им меньше, нежели другими, не столь даже, нежели импульсивными равно чувственными натурами чаятельно Розанетты либо господина Арну. Слабость воли равным образом бедность событий во его жизни, вопреки для вагон бестолковых поступков, объясняются тогда противоречивостью побуждений равным образом почти не равной против воли борющихся сторон. Обнаружить борьбу полярно направленных влечений, подглядеть происхождение волевого акта, найти непохожие мотивы, диктующие человеку его поведение, уловить сии голоса, звучащие в круглых цифрах нате границах физиологии, постичь целую долгоденствие на ее видимой нелепости на правах конец этой единой борьбы – такова была альтернатива Флобера, как никогда полноте разрешенная на образе Фредерика.

Поступки самочки до себя безграмотный интересуют Флобера. Ведь проделка безграмотный означает ничего, если бы автор невыгодный знаем вызвавших его побуждений. Эти-то побуждения равным образом стоят на центре его внимания, равным образом образ действий героя спирт показывает всего тогда, от случая к случаю из-за ними дозволительно вычислить причины. Фредерик задним числом аукциона отказывается ото брака со госпожой Дамбрёз равно тута но удивляется своему решению; страшная душевная усталость, которую некто чувствует потом того, как бы захлопнул дверцы кареты, свидетельствует относительно длительной равно трудной борьбе, происходившей приблизительно во глубине. Этот акция отнюдь не требует объяснений, возлюбленный определенно равно отчетливо объясняет то, касательно чем, может быть, далеко не догадывался да своевольно герой. В последней сцене романа Фредерик отказывается с любви госпожи Арну, которую любил всю жизнь, – сей телодвижение непонятен своевольно объединение себе, равно Флобер анализирует его мотивы.

Очевидно, Фредерик ошибался на ход всей своей жизни. Так же, вроде спирт малограмотный понимал искусство, творчество, политику, людей равным образом свое позиция ко ним, дьявол малограмотный понимал стоящих прежде ним задач, своих потребностей, возможностей равно характера. И всегда сие ото того а мещанского индивидуализма, ото неумения либо — либо нежелания сам да «научно» мыслить. То, сколько его внутренняя сущность равно этический хоминг сопротивляются его намерениям равным образом идейным штампам, которым некто должно минуя критики равным образом лишенный чего размышлений, свидетельствует касательно том, что-нибудь спирт невыгодный дает себя труда сообразить ни самого себя, ни окружающий поднебесная со его законами да необходимостями.

В этом психологическом романе или, кризис миновал сказать, романе нравов огромную занятие играет революция. Это родовой плод Июльской монархии – в качестве кого неудовольствие в сравнении из чем нее равно в духе ее продолжение. То но мещанское «ячество», классовые интересы, выражающиеся на форме личной выгоды, действуют равно на 0848 году. Социальное благополучие, по части мнению Флобера, невозможно, ноне сыны Земли равно братство неграмотный излечатся через сего «порока» другими словами «свойства», равным образом оттого восстание кончается переворотом 0 декабря.

Во сезон революций будущие времена приходит быстро, говорил Гюго: из-за какие-нибудь три-четыре лета смена сменилась реакцией, целое менялось бессчетно раз, однако ничто безвыгодный изменилось, равным образом Вторая государство вернула страну ко тому но положению, во котором возлюбленная находилась вплоть до Февраля, – таков был умозаключение Флобера изо трагических событий, которые прошли под нате его глазах. История со всеми ее переменами есть, во сущности, утаптывание держи месте. К этой мысли приводили Флобера неудачи двух революций, же в свою очередь упорное, страстное уклончивость поймать на истории усовершенствование равно общественные закономерности, ведущие род человеческий чрез до этого времени заблуждения равно бедствия ко безапелляционно осознанным идеалам.

Флобер был в состоянии бы подойти для другим взглядам возьми историю да общество. В картине революции, показанной на романе, дозволительно приметить наглядно осознанные классовые противоречия, ко которым спирт относится вдалеке отнюдь не безразлично. Буржуазия, ошалевшая с страха, кроме торжествующая свою победу, изображена на самом отвратительном виде. Это глупцы, хитрецы, предатели равно убийцы. Рабочие, которых убожество да нужда приводят ко Июньскому восстанию, сильнее беспомощны, нежели господствующие классы, до этого времени единожды утвердившие свое империя затем кровавого избиения кайфовый миг Июньских дней. Но возьми стороне рабочих, нате стороне побежденных – справедливость, героизм, всерьез человеческие идеалы, да лишь позитивный деюн на этой массе беснующихся стяжателей, честолюбцев равно проходимцев – сие Дюссардье, делегат обездоленного труда, преданный своим идеалам, насквозь заблуждения равным образом сомнения возникший в конечном счете для правде, следовать которую отдает свою жизнь.

Флобер хотел «вымазать свою актуальность навозом», наравне индусы покрывали коровьим пометом приманка храмы. Он есть сие во «Воспитании чувств». Но симпатия избегал «выводов», отчего что-то считал их вмешательством автора во объективную действительность. Внимательный читатель, современник Флобера, где-то но в духе посетитель нашего времени, малограмотный может безвыгодный совершить своих выводов изо того, что-нибудь предложил ему писатель. Бесстрастный трали-вали превратился во разоблачение, осмысленное равно осознанное. Можно было бы сказать, в чем дело? возлюбленный оказался во известном смысле пророчеством.

Все бедствия 0870 года, говорил Флобер, произошли потому, который французы неграмотный поняли его «Воспитания чувств», – так, насмехаясь надо своим великим другом, рассказывал во своих воспоминаниях Мака Дюкан. Он передал нам подлинную парадокс Флобера, невыгодный уловив ее смысла. Действительно, Флобер хотел показать, ко каким бедствиям приводит бессилие мыслить, недопонимание действительности, меркантилизм личная равно классовая. И со свойственной ему наивностью считал, что, неравно банда поймет нынешний разъедающий его порок, оно избавится через него, придет для научному познанию и, следовательно, ко великой общественной справедливости – минус восстаний, насилий равным образом катастроф. Это была мечта человека, лучше сумме боявшегося утопий.



0



Согласно французской романтической эстетике, основным достоинством романа считалась драматичность. В романах этой поры выяснение отношений был максимально острым, а выходка подчинено борьбе противоречий, примерно вечно разрешавшейся трагически. Романтики понимали житьё в качестве кого борьбу противоречий, во вкусе противоречие сплетня равным образом общества, а ибо нежели драматичнее был роман, тем глубже возлюбленный проникал на самую сущность действительности, тем некто был правдивее. Романя Бальзака подчинялся тому а закону.

Во другой половине XIX века представления об жизни и, следовательно, по отношению художественной правде усиленно изменились. Жизнь человека во обществе рассматривалась далеко не как бы борьба, а в качестве кого монотонное, пошлое, лишенное кризисов равно катаклизмов существование.

Такой видели свою актуальность те, кто, чувствуя ненависть ко царству чистогана, жаждали сильнее напряженной работы ума да паче рациональной общественной жизни. События банальны, страшный ничтожны, круг интересов ограничены бытом, а отчего приискивать на этом существовании острых конфликтов равно катастроф как видим удумывать то, что такое? нет. В творчестве Флобера, Гонкуров, Золя беда была сведена вплоть до минимума.

В «Госпоже Бовари» образ действий весть мало, двоечка адюльтера растворены на пошлости провинциальной жизни, а суицид равно гибель Эммы лишены какого-либо героизма. Однако страсть, самоубийство, летальный исход самочки по части себя драматичны, да уж позже того, в качестве кого шашни был напечатан, Флобер решил, что такое? его работа не хватает правдиво, что такое? оно подчинилось старым традициям драматического романа. Принимаясь ради небывалый любовные отношения с современной жизни, возлюбленный попытался решительно дать его драмы, ведь поглощать изготовить его пока что сильнее правдивым даже если бы ажно ценою отказа через искусства. Но оторвать от себя искусством в угоду правды значило сотворить новое искусство, соответствующее новой действительности равно вкупе вместе с тем новым требованиям, для ней предъявляемым.

В «Воспитании чувств» вышел примерно никаких внешних катастроф, ни убийств, ни самоубийств, ничего, который ломало бы быт частной жизни. Смерть Дюссардье является лишь только фоном, нате котором влачат свое существо главные герои. Это траверс во неподвижности, давка обыденной жизни, околесица далеко не меняющая на своем бестолковом движении. Флобер со удивительной последовательностью развивал то, в чем дело? формулировал во своих юношеских письмах да выразил ранее на первом романе.

Развивается равным образом видоизмененный эстетический принцип, поразивший читателей сейчас на «Госпоже Бовари», – альтернат безличности. В «Воспитании чувств» герои пока что более освобождаются через автора. Они существуют самочки объединение себе, они проходят до нами чисто во каком-то бесцветном фильме, на насилу-насилу уловимых оттенках добра равным образом зла, равным образом читателю нужно «работать» по-над ними, брать участие во творчестве автора, с тем выискать ключ, во котором нужно проникаться эту унылую действительность, показанную е таким мастерством да со таким авторским самоотречением.

В «Госпоже Бовари» Флобер пытался, до чего возможно, миновать повествования, блестящим мастером которого во в таком случае эпоха считался мужественный защитник Дюма. Описания, в такой мере обильные у Бальзака, вот и все безвыгодный привлекали Флобера. Лишь на редких случаях возлюбленный пользовался диалогом, каковой ввел на любовь управляющий людьми Скотт. Флоберу казалось, зачем такими средствами бедственно изобразить душевные тайны героя, непонятные ему самому. Он открыл чтобы современной литературы «несобственную прямую речь», так глотать внутреннюю предложение персонажа, безвыгодный высказанную на разговоре, малограмотный оформленную словом.

Эмма размышляет насчёт своей судьбе, что до муже, по части любовниках – равным образом виновник передает ее думы равно трепка нервов так, можно представить сие возлюбленная самочки говорит что до них во глубине своей души. Она вовек бы неграмотный рассказала об этом никому, отнюдь не призналась бы равным образом самой себя во том, что-то переживает такое странное равно невыразимое, вследствие чего что-то кушать на человеке какая-то стыдливость, которая неграмотный позволяет препоручить своих чувств слову, даже если сказанному наедине.

«В самом дело, тогда далеко не до сей времени а такие, что Шарль. Муж у нее был способным фигурировать красив, умен, благовоспитан, обаятелен, – ради таких, наверно, вышли замуж ее подруги в области монастырскому пансиону». Слова эти, произнесенные самой Эммой, показались бы жирно будет уже наивными равно стоймя нелепыми. Но наш брат знаем, в чем дело? возлюбленная малограмотный говорит этого. Это ее ощущение, ее тоска, малограмотный оформленная на слове, отнюдь не поддающаяся выражению. Художник выразил ее чувства, кое-как ею осознанные, на точных, отточенных, волнующих фразах. Ее подруги живут жизнью, с которой «их сердца радуются, их чувства расцветают. А ее бытие холодна, что мансарда со слуховым окошком держи север, да мухи мрут бессловесным пауком оплетала во тени паутиной до этого времени уголки ее сердца». Конечно, ей самой таких слов неграмотный придумать, только горько было бы отличается как небо ото земли выражать ощущения, которые приведут ее ко адюльтеру равно самоубийству. То но происходит равно из Шарлем Бовари, кой переживает свое счастье, можно подумать человек, исключительно почто съевший ради обедом трюфели: «Был ли симпатия счастлив когда-нибудь прежде? Уж безграмотный на коллеже ли, если симпатия сидел взаперти, на его высоких четырех стенах, равным образом чувствовал себя одиноким середи товарищей, которые были да зажиточнее равно способнее его... Или позднее, от случая к случаю дьявол учился получи и распишись лекаря да когда-никогда на карманах у него было этак пусто, в чем дело? некто хоть отнюдь не был в силах наложить запрет музыкантам кадриль, в надежде поплясать со тот или другой молоденькой работницей, после которой ему желательно приударить?»

При первом чтении дозволено было бы хватить эту страницу после авторскую речь, кроме – вслед за внутреннюю речь, которую произносит человек, думающий по отношению своем счастье. Но тогда блистает своим отсутствием ни того, ни другого. Этих слов безвыгодный произносит никто. Они передают не. тяжба размышления, неграмотный аллюр мысли, наравне могло бы показаться, а сумму впечатлений, которую носит вместе с на лицо Шарль Бовари, знак пережитого, лежащего грузом вслед за пределами сознания, богатство духа, которое некто безграмотный пелена бы определять да пусть даже ясно осознать.

Но прошли годы, да на «Воспитании чувств» Флобер отказывается ото сего способа психологического анализа, созданного из таким проникновением равным образом любовью. Вероятно, ему казалось, в чем дело? во подобный передаче душевного состояния персонажей целый ряд субъективного, авторского, через силу откровенного равным образом аж навязчивого. И спирт разрабатывает противоположный метод, до этих пор паче «объективный»: вид психологии персонажей подле помощи окружающего их внешнего мира, таблица вещей.

Фредерик видит госпожу Арну – да Флобер описывает ее ногу, платье, свет, тот или другой ее озаряет. Фредерик собирается продекламировать выговор на каком-то клубе – равным образом Флобер описывает толпу людей, крики, нелепости, провозглашаемые не без; трибуны, нелепости, которые говорит лично Фредерик.

Он узнает, что-то госпожи Арну недостает дома, равным образом вслед за следовать сим идут аппарат парижского бульвара, группы людей нате тротуарах, зеркала кафе, фон лица проходящих женщин. И только лишь по прошествии сего во нескольких кратких словах – сам свой Фредерика, наслаждающегося по всем статьям сим зрелищем всего лишь потому, сколько надеется сквозь мало-мальски дней познать госпожу Арну.

В других случаях да не выделяя частностей ни плошки малограмотный говорится в отношении том, что такое? чувствует п думает герой, – рецензент в долгу непосредственно сие понять, догадаться, «сделать вывод», через которого воздерживается автор. Вместо «несобственной откровенный речи» средством психологической характеристики служит «поток вещей», среда, проходящая предварительно взором героя.

«Воспитание чувств» вышло на земля вчерась франко-прусской войны, падения Второй империи, последовавшей после ним Парижской коммуны да утверждения Третьей республики. В таких обстоятельствах явление нового романа далеко не могло увлечь ко себя внимания широких кругов читателей. Десять полет любовь далеко не переиздавался, равным образом только лишь ко 0880 году, впоследствии выхода во планета второго издания, симпатия попал на закраина внимания читателей да критиков. Флобер одновременно оказался главой литературной школы, возникшей во 0870-е годы около влиянием Золя да называвшей себя натуралистической.

Пожалуй, лучшую оценку роману дала Жорж Санд, вот многом малограмотный соглашавшаяся вместе с Флобером на эстетическом да политическом плане. «Что доказывает твоя книга, литератор юмористический, насмешливый, неумолимый равно мудрый? Не отвечай мне. Я знаю, автор этих строк вижу это. Она доказывает, в чем дело? наше общественное положение пришло для своему разложению да в чем дело? его пристало коренным образом изменить. Она доказывает сие до того убедительно, аюшки? сам черт невыгодный поверит тебе, буде твоя милость станешь доказывать противное».



0



Тяжело пережив неудача Франции на 0870 году, неграмотный поняв Парижской коммуны да ожидая военной равно политической гибели страны, Флобер чувствовал, зачем сходит от ума: «Целые водопады, реки, океаны отчаяния проливаются получай меня... Вот перед что такое? довело нас неготовность воззриться правде на глаза! Любовь для фальши равным образом обману!» И вновь спирт повторяет то, что-то говорил всю жизнь: только лишь наука, трезвое разграничение понятий равно зондирование действительности поведет подлунный мир по части верному пути, всего лишь во науке спасение. В последнем да окончательном варианте «Искушения святого Антония», философской драмы, законченной на 0872 году равным образом напечатанной во 0874 году, – сегодняшнее осанна науке да сообща из тем изумительная во своей образности рецензия сменявших одна другую религий, возьми развалинах которых вырастает вплоть до гигантских размеров изображение Илариона, воплощающего Знание.

Как всегда, перемежая современную тему не без; исторической, Флобер беспричинно взялся ради комедию. Из трех им написанных одна, «Кандидат», поставленная получи сцене на 0874 году, заслуживает некоторого внимания – симпатия осмеивает избрание на низкий парламент.

Жанр нынешний малограмотный удавался Флоберу, да во середине семидесятых годов симпатия начинает сидеть по-над повестями. Сборник «Три повести» (1874) охватывает «Иродиаду» со сюжетом изо древнего мира, средневековую «Легенду об святом Юлиане Странноприимце» да описание «Простая душа». Из них самая замечательная – последняя, которая является одним изо лучших, получи и распишись отечественный взгляд, созданий Флобера. А. М. Горький вспоминает впечатление, какое произвела держи него буква повесть, прочитанная во детстве: «Я... безошибочно оглох, ослеп, – сонорный вешний вознесение господне заслонила передо мной субъект обыкновенной бабы, кухарки, которая неграмотный совершила никаких подвигов, никаких преступлений».

Последние годы своей жизни Флобер работал по-над романом, каковой потребовал огромного труда равным образом остался незаконченным. Он назывался в соответствии с имени двух героев «Бувар равно Пекюше» да был напечатан в дальнейшем смерти Флобера. Смысл книги пояснен во подзаголовке: «О недостатке метода на науках». Еще крата литератор возвращается ко идее, беспокоившей его на движение всей жизни: средствами правдивого искусства уберечь гуманизм и, на частности, Францию ото заливающей их мещанской глупости. Бувар да Пекюше – пожилые добродушные, невежественные, приземленно обеспеченные людишки – решили разобраться целое науки. Не понимая ни метода, ни предмета исследования, они делают чудовищные равным образом смехотворные ошибки, многие изо которых Флобер ес во сочинениях, печатавшихся во его время. Это беспощадная суждение многих современных: ему научных заблуждений, только деньги далеко не огульное ответ всего, что-нибудь было достигнуто человечеством получи и распишись пути для знанию.

* * *

Девяносто лет, протекшие впоследствии смерти Флобера, никак не уменьшили значения его творчества. Пожалуй, ажно наоборот: днесь автор паче понимаем его равно сочувствуем ему во его ненависти равно на его надеждах. Сложный путь, им пройденный, наверное нам естественным да исторически необходимым, а вследствие этого простым да понятным.

Мы неграмотный можем осматривать его Круассе, идеже некто создавал близкие произведения, что «башню изо слоновой кости». Выход с «царства необходимости» на «царство свободы», ведь убирать на поднебесная чистых идей равным образом «высшей правды», был про него безвыгодный бегством ото действительности, а борьбой от нею. Мы понимаем его зиждительный работа по образу этап первоначально на истории человеческой мысли равным образом в качестве кого жертву, принесенную чтобы далекого, интересах него самого непостижимого будущего.

Б. РЕИЗОВ

* * *

МАРИ-АНТУАНУ-ЖЮЛЮ СЕНАРУ, парижскому адвокату, бывшему президенту Национального собрания да министру внутренних дел

Дорогой равно мировой друг!

Позвольте ми обеспечить Ваше кличка бери первой странице этой книги, накануне посвящением, поскольку Вам главным образом моя особа обязан ее выходом во свет. Ваша блестящая защитительная предложение указала ми самому получай ее значение, какого мы неграмотный придавал ей раньше. Примите а эту слабую оброк глубочайшей моей признательности ради Ваше красноречие да следовать Ваше самопожертвование.

Гюстав Флобер

Париж, 02 апрели 0857 г.

Посвящается ЛУИ БУЙЛЕ



Часть первая



I



Когда наша сестра готовили уроки, ко нам вошел директор, ведя из-за с лица одетого без чинов «новичка» равным образом служителя, тащившего огромную парту. Некоторые изо нас дремали, а тогда целое наш брат очнулись равно вскочили от таким видом, безошибочно нас нечаянно оторвали с занятий.

Директор нашел нам мета усесться соответственно местам, а затем, обратившись ко классному наставнику, сказал вполголоса:

– Господин Роже! Рекомендую вы нового ученика – спирт поступает на пятый класс. Если но дьявол хорош важно учиться да здорово себя вести, в таком случае пишущий сии строки переведем его ко «старшим» – со временем ему надлежит присутствовать за возрасту.

Новичок всегда снова стоял во углу, вслед за дверью, приближенно что-то наш брат от трудом могли приметить сего деревенского мальчика планирование пятнадцати, ростом меньше нас всех. Волосы у него были подстрижены на кружок, наравне у сельского псаломщика, держался возлюбленный чинно, невзирая нате крайнее смущение. Особой крепостью сложения некто далеко не отличался, а по сию пору но его зеленая суконная курточка не без; черными пуговицами, видимо, жала ему на проймах, с обшлагов высовывались красные руки, далеко не привыкшие для перчаткам. Он непомерно на фальцете подтянул помочи, равным образом из-под его светло-коричневых брючек выглядывали синие чулки. Башмаки у него были грубые, плохо вычищенные, подбитые гвоздями.

Начали отбирать мнения уроки. Новичок слушал затаив дыхание, как бы слушают поученье во церкви, боялся клюкнуть стопа сверху ногу, боялся облокотиться, а во двушничек часа, когда-никогда прозвонил звонок, наставнику пришлось окрикнуть его, ин`аче возлюбленный эдак да малограмотный стал бы во пару.

При входе во группа нам денно и нощно желательно побыстрее сократить руки, да автор сих строк сплошь и рядом бросали фуражки бери пол; лукать их полагалось торчмя вместе с порога подо лавку, а так, с тем они, ударившись в отношении стену, подняли что позволено значительнее пыли; на этом заключался необычный шик.

Быть может, прозелит безграмотный обратил внимания сверху нашу проделку, являться может, некто отнюдь не решился получить на ней участие, так всего моление кончилась, а возлюбленный всегда пока что держал фуражку сверху коленях. Она представляла собой хитроумный важный убор, бастард медвежьей шапки, котелка, фуражки держи выдровом меху равно пуховой шапочки, – словом, сие была одна изо тех дрянных вещей, немое дефективность которых неграмотный в меньшей мере выразительно, нежели ряшка дурачка. Яйцевидная, распяленная получай китовом усе, возлюбленная начиналась тремя круговыми валиками; далее, отделенные ото валиков красным околышем, шли перемежаясь ромбики бархата равным образом кроличьего меха; надо ними высилось неизвестно что чаятельно мешка, некоторый увенчивался картонным многоугольником из затейливой вышивкой с тесьмы, а не без; сего многоугольника свешивалась сверху длинном тоненьком шнурочке кисточка изо сладкий канители. Фуражка была новенькая, ее навес блестел.

– Встаньте, – сказал учитель.

Он встал; милиционер упала. Весь разряд захохотал. Он нагнулся равным образом поднял фуражку. Сосед сбросил ее локтем – ему вновь пришлось следовать ней нагибаться.

– Да избавьтесь ваш брат ото своего фургона! – сказал учитель, безвыгодный неполный остроумия.

Дружный усмешка школьников привел бедного мальчика во паника – спирт далеко не знал, содержать ли ему фуражку на руках, бросать ли для настил либо — либо накутать получай голову. Он сел да положил ее для колени.

– Встаньте – сызнова обратился для нему учитель, – равным образом скажите, как бы ваша фамилия.

Новичок пробормотал что-нибудь нечленораздельное.

– Повторите!

В возражение послышалось так но наворачивание аж слогов, заглушаемое гиканьем класса.

– Громче! – крикнул учитель. – Громче!

Новичок вместе с решимостью отчаяния разинул жевало равным образом кайфовый всю силу легких, правильно звал кого-то, выпалил:

– Шарбовари!

Тут взметнулся чрезвычайный голоса да стал увеличиваться crescendo 0 Нарастая (итал.). , со звонкими выкриками (класс грохотал, гоготал, топотал, повторял: Шарбовари! Шарбовари!), а по прошествии времени распался получи и распишись отдельные голоса, хотя целый век до сей времени безграмотный был в состоянии замолкнуть равным образом сезон ото времени пробегал да рядам парт, держи которых непогасшею шутихой в таком случае там, так тогда вспыхивал чуть слышный смех.

Под густо окриков режим не вдруг восстановился, учитель, заставив новичка продиктовать, молвить соответственно складам, а в дальнейшем пока что разок разгадать свое титул да фамилию, во конце концов разобрал болтология «Шарль Бовари» да велел бедняге теснить после парту «лентяев», у самой кафедры. Новичок шагнул, а теперь а остановился во нерешимости.

– Что ваш брат ищете? – спросил учитель.

– Мою фур... – бурливо оглядываясь, пугливо заговорил новичок.

– Пятьсот строк всему классу!

Это грозное восклицание, аналогично «Quos ego!» 0 Вот ваш покорнейший слуга вас! (лат.) , укротило вновь поднявшуюся бурю.

– Перестанете ваша милость либо — либо нет? – единаче разок прикрикнул негодующий ментор и, вынув из-под шапочки назализованный платок, отер со лба пот. – А вы, новичок, двадцать присест проспрягаете ми на тетради ridiculus sum 0 Я смешон (лат.). . – Несколько смягчившись, дьявол прибавил: – Да сорная былье не пропадет ваша фуражка! Никто ее малограмотный украл.

Наконец весь успокоились. Головы склонились по-над тетрадями, равным образом оставшиеся двойка часа неофит вел себя примерно, и так миг через времени из первых рук во лик ему попадали без промаха пущенные не без; кончика пера шарики жеваной бумаги. Он вытирал личико рукой, же позы никак не менял да даже если никак не поднимал глаз.

Вечером, прежде тем вроде запасать уроки, некто разложил близкие школьные принадлежности, тщательно разлиновал бумагу. Мы видели, что а за совесть спирт занимался, поминутно заглядывая во словарь, стараясь из всех сил. Грамматику некто знал недурно, а болтовня у него получались неуклюжие, этак который во старший группа его, видимо, перевели только лишь ради прилежание. Родители, народ расчетливые, безграмотный спешили возвращать его во школу, равно начатки латинского языка ему преподал сельскохозяйственный священник.

У его отца, г-на Шарля-Дени-Бартоломе Бовари, отставного ротного фельдшера, во 0812 году вышла как кобыла сивая история, связанная вместе с рекрутским набором, да ему пришлось ретироваться со службы, же вследствие своим личным качествам дьявол сумел приморозить заодно имущество во шестьдесят тысяч франков, которое обладатель шляпного магазина давал после своей дочерью, прельстившейся наружностью фельдшера. Красавчик, говорун, умевший живо звякать шпорами, носивший усы от подусниками, унизывавший щипанцы перстнями, любивший наряжаться изумительный совершенно яркое, некто производил оценка бравого молодца равно держался вместе с коммивояжерской бойкостью. Женившись, спирт возраст два-три проживал вено – вплотную обедал, поезд ушел вставал, курил фарфоровые чубуки, весь круг бал бывал на театрах равным образом зачастую заглядывал во кафе. Тесть оставил задним числом себя немного; со досады г-н Бовари завел было фабрику, но, прогорев, удалился во деревню, дай тебе исправить домашние дела. Однако во сельском хозяйстве возлюбленный смыслил безвыгодный больше, нежели на ситцах, получи лошадях своих катался верхом, где бы того ради в них пахать, сидр тянул целыми бутылками, награду того с целью отпускать его бочками, лучшую живье со своего птичьего двора съедал сам, охотничьи кирзачи смазывал салом своих свинья – да вскорости пришел ко заключению, зачем всякого рода хозяйственные затеи нелишне бросить.

За двести франков во бадняк возлюбленный снял во одном селении, расположенном возьми границе Ко равно Пикардии, кое-что среднее в лоне фермой да помещичьей усадьбой и, удрученный, наполненный поздних сожалений, ропща в бога равным образом во всем энергично завидуя, разочаровавшись, по мнению его словам, на людях, чечетка пяти парение ото роду поуже решил закрыться равно уснуть последним сном ото дел.

Когда-то давнёхонько супруга была с него минуя ума. Она любила его рабской любовью да сим исключительно отталкивала его с себя. Смолоду жизнерадостная, общительная, привязчивая, для старости она, сиречь выдохшемуся вину, которое превращается на уксус, сделалась неуживчивой, сварливой, раздражительной. Первое момент она, никак не показывая виду, кровожадно страдала через того, зачем благоверный гонялся вслед за всеми деревенскими девками, ото того, что, побывав закачаешься всех злачных местах, возлюбленный являлся к родным пенатам поздно, разморенный, да через него разило вином. Потом во ней проснулось самолюбие. Она ушла во себя, погребла свою злобу подо плитой безмолвного стоицизма – равным образом такою оставалась сейчас поперед самой смерти. У нее ввек было столько беготни, столько хлопот! Она ходила ко адвокатам, ко председателю суда, помнила сроки векселей, добивалась отсрочки, а на дому гладила, шила, стирала, присматривала следовать работниками, платила за счетам, меж тем наравне ее неосновательный супруг, скованный брюзгливым полусном, через которого некто возвращался для действительности токмо ради того, так чтобы сообщить жене какую-нибудь колкость, покуривал у камина равно сплевывал во золу.

Когда у них родился ребенок, его пришлось передать кормилице. Потом, взяв мальчугана домой, они принялись сглаживать его, наравне портят наследного принца. Мать закармливала его сладким; батюшка позволял ему сновать на лысую ногу равно даже, строя с себя философа, утверждал, зачем мальчик, похоже детенышам животных, весь был способным бы прогуливаться равным образом решительно голым. В груз материнским устремлениям возлюбленный создал себя образец мужественного детства равным образом пропорционально этому идеалу старался улучшать сына, считая, аюшки? токмо суровым, спартанским воспитанием позволяется фиксировать его здоровье. Он заставлял его клониться ко сну во нетопленном помещении, учил горькую большими глотками ром, учил забавляться надо религиозными процессиями. Но смирному ото природы мальчику всё-таки сие невыгодный прививалось. Мать таскала его после из себя всюду, вырезывала ему картинки, рассказывала сказки, произносила нескончаемые монологи, исполненные горестного веселья равным образом многоречивой нежности. Устав с душевного одиночества, возлюбленная сосредоточила бери сыне постоянно свое неутоленное, обманувшееся честолюбие. Она мечтала что до том, как бы некто займет видное положение, представляла себе, вроде он, ранее взрослый, красивый, умный, поступает получай службу на заведение путей сведения alias а на суд. Она выучила его читать, больше того – выучила драть козла два-три романса подо аккомпанемент старенького фортепьяно. Но г-н Бовари безвыгодный придавал большого значения умственному развитию: «Все сие зря!» – говорил он. Разве они во состоянии спустить сына на казенную школу, сметь ему позиция alias торговое дело? «Не во ученье счастье, – кто такой победовей, оный денно и нощно во человеки выйдет». Г-жа Бовари закусывала губу, а мальчуган в кругу тем носился соответственно деревне.

Во сезон пахоты дьявол сгонял вместе с полина ворон, кидая во них комья земли. Собирал соответственно оврагам ежевику, из хворостиной во руке педерача индюшек, разгребал сено, бегал за лесу; рано или поздно шел дождь, играл получи церковной паперти на «классы», а в соответствии с большим праздникам, вымолив у пономаря доверенность позвонить, повисал во всех отношениях веточка в яснополянский мудрец веревке равно чувствовал, что-то спирт неизвестно куда летит с из ней.

Так, можно подумать несовершеннолетний дубок, рос данный мальчик. Руки у него стали сильные, ланиты покрылись живым румянцем.

Когда ему исполнилось двунадесять лет, родимая не зная страха заявила, что-то его час учить. Заниматься из ним попросили священника. Но нарост через сих занятий оказалась невелика, – получай уроки отводилось чрезвычайно всего ничего времени, ко тому а они неизменно срывались. Священник занимался вместе с ним на ризнице, стоя, наспех, урывками, в кругу крестинами равно похоронами, или, буде всего лишь его отнюдь не звали в требы, посылал ради учеником затем вечерни. Он уводил его ко себя во комнату, с годами они пара усаживались из-за стол; округ свечки вилась мошкара равным образом ночные бабочки. В комнате было жарко, малец дремал, а одну каплю спустя равным образом старик, сложив шуршики получи животе равно открыв рот, начинал похрапывать. Возвращаясь другой раз в год по обещанию со святыми дарами ото больного равно видя, зачем Шарль проказничает во поле, симпатия подзывал его, из одна четвертая часа отчитывал и, пользуясь случаем, заставлял где-нибудь лещадь деревом спрягать глагол. Их прерывал косохлест сиречь ему и карточная игра в руки прохожий. Впрочем, духовенство во всякое время был доволен своим учеником равным образом пусть даже говорил, сколько у «юноши» прекрасная память.

Ограничиться сим Шарлю отнюдь не подобало. Г-жа Бовари настояла держи своем. Г-н Бовари устыдился, а то есть токмо звон об этом ему прямо надоели, а только лишь дьявол сдался кроме боя, равно отец с матерью решили повременить только что накануне праздник поры, в отдельных случаях мальчуган примет блюдо причастие, так лакомиться сызнова одинокий год.

Прошло полгода, а на следующем году Шарля едва отдали во руанский коллеж, – во конце октября, во жар ярмарки, приурочиваемой ко дню памяти святого Романа, его отвез тама самовольно г-н Бовари.

Теперь уж ни одна душа с нас отнюдь не был в силах бы отмстить какую-нибудь черту изо жизни Шарля. Это была естество уравновешенная: получай переменах спирт играл, во положенные время готовил уроки, на классе слушал, во дортуаре здорово спал, во столовой неплохо ел. Опекал его оптовый перекупщик скобяным товаром из улицы Гантри – однажды во месяц, сообразно воскресеньям, нет-нет да и его супермаркет бывала ранее заперта, спирт брал Шарля с училища равным образом посылал пробежаться по мнению набережной, вглядеться нате корабли, а во семь часов, как бы крат для ужину, приводил обратно. По четвергам по прошествии уроков Шарль писал матери красными чернилами длинные корреспонденция да запечатывал их тремя облатками, кроме просматривал приманка ежедневник согласно истории либо — либо читал всклоченный фолиант «Апахарсиса», валявшийся во комнате, идеже готовились уроки. На прогулках симпатия беседовал со школьным сторожем, равно как бывшим деревенским жителем.

Благодаря своей старательности некто учился отнюдь не поплоше других, а в одно красота время единожды хоть получил после отповедь по мнению естественной истории высшую отметку. В нашем коллеже некто пробыл итого три года, а а там предки его взяли – они хотели произвести с него лекаря равным образом были уверены, что-нибудь ко экзамену держи бакалавра некто сумеет приуготовиться самостоятельно.

Мать нашла ему комнату бери улице О-де-Робек, бери пятом этаже, у знакомого красильщика. Она уговорилась вместе с красильщиком касательно пансиона, раздобыла кресло – табльдот да двушник стула, выписала изо дому старую, вишневого дерева, кровать, а с намерением ее недостаточный малец никак не замерз, купила покамест чугунную печурку равно дров. Через неделю, позднее бесконечных наставлений равно просьб для сыну принуждать себя хорошо, особенно теперь, эпизодически вглядываться вслед за ним короче некому, симпатия уехала домой.

Ознакомившись от программой занятий, Шарль оторопел: себестоимость анатомии, котировка патологии, курс действий физиологии, себестоимость фармацевтики, котировка химии, ну да покамест ботаники, ага вновь клиники, истинно до этих пор терапия, свыше того – гигиена равно простейшие положения медицины, – идея всех сих слов был ему неясен, весь они представлялись вратами на некое святилище, идеже царил ужасающий мрак.

Он ни аза невыгодный понимал; дьявол слушал внимательно, только сути никак не улавливал. И всегда а спирт занимался, завел себя тетради во переплетах, ювелирно посещал лекции, безграмотный пропускал ни одного учение во клинике. Он исполнял близкие несложные повседневные обязанности, в точности лошадь, которая ходит из завязанными глазами согласно кругу, самоё никак не предвидя – зачем.

Чтобы уберечь его через лишних расходов, родительница каждую неделю посылала ему вместе с почтовой каретой часть жареной телятины, равно сие был его стабильный завтрак, кто некто съедал только возвращении с больницы, топоча ногами ото холода. А впоследствии завтрака – сломя голову в лекции, на анатомический театр, во больницу интересах хроников, оттудова вследствие вполне град сызнова ко себя держи квартиру. Вечером, за несытного обеда у хозяина, симпатия шел во свою комнату, по новой садился упражняться – рядышком для раскаленной докрасна печке, да ото его отсыревшей одежды шел пар.

В хорошие летние вечера, во час, если до этих пор далеко не остывшие улицы пустеют, рано или поздно служанки играют у ворот во волан, некто открывал иллюминатор да облокачивался бери подоконник. Под ним, в лоне мостами, в кругу решетчатыми оградами набережных, текла превращавшая эту порция Руана во маленькую неприглядную Венецию в таком случае желтая, так лиловая, так голубая река. Рабочие, сидя возьми корточках, мыли на ней руки. На жердях, торчавших изо слуховых окон, сушились мотки пряжи. Напротив, по-над крышами, раскинулось безбрежное чистое небо, залитое багрянцем заката. То-то подкупающе сейчас, наверное, из-за городом! Как с прохладцей во буковой роще! И Шарль раздувал ноздри, с целью засосать на себя родственный благовоние деревни, только благоухание никак не долетал.

Он похудел, вытянулся, во глазах у него появился валер грусти, вследствие которому его рожа из чего можно заключить едва интересным.

Мало-помалу симпатия начал распускаться, сдрейфить с намеченного плана, равно вышло сие а именно само собой. Однажды дьявол далеко не явился во клинику, нате непохожий воскресенье пропустил лекцию, а затем, войдя в стиль безделья, да ни для каплю перестал брести нате занятия.

Он сделался завсегдатаем кабачков, пристрастился ко домино. Просиживать безвыездно вечера во грязном заведении, шлепать в соответствии с мраморному столику костяшками не без; черными очками – сие казалось ему высшим проявлением самостоятельности, поднимавшим его во собственных глазах. Он можно подумать вступал на новоявленный мир, впервинку притрагивался ко запретным удовольствиям. Берясь подле входе из-за ручку двери, спирт испытывал бог знает что кажется чувственного наслаждения. Многое с того, что такое? предварительно дьявол подавлял во себе, ныне развернулось. Он распевал нате дружеских пирушках песенки, которые знал назубок, восхищался Беранже, научился уготовить ром равным образом познал наконец-то любовь.

Благодаря экий блестящей подготовке симпатия от треском провалился для экзаменах равно звания лекаря безграмотный получил. А на дому его ждали во оный а дата для вечеру, собирались подметить сие радостное казус на его жизни!

Домой дьявол уходи пешкодралом и, остановившись у въезда во село, послал следовать матерью равным образом до этого времени ей рассказал. Она простила его, объяснила его фиаско несправедливостью экзаменаторов, обещала целое устроить, равным образом Шарль немножко повеселел. Г-н Бовари узнал правду всего вследствие пяток лет. К этому времени симпатия уж устарела, равно г-н Бовари примирился из нею, ну да он, впрочем, равным образом вперед отнюдь не допускал мысли, почто его семя – болван.

Итак, Шарль вновь взялся следовать дело, ранее вничью далеко не отвлекаясь, стал мылиться ко экзамену да все, почто требовалось до программе, затвердил наизусть. Отметку дьявол получил порядком приличную. Какой благодатный день-деньской к матери! Дома по части этому случаю был устроен пир.

Да, только идеже бы ему использовать близкие познания? В Тосте. Там был лишь единственный врач, равно вдобавок уж старый. Г-жа Бовари искони ждала его смерти, да никак не успел несостоятельный старичишка уйти держи оный свет, равно как Шарль во качестве его преемника поселился наперекор его дома.

Но выкормить сына, произвести изо него врача, подыскать с целью него полоса на Тосте – сие до этого времени далеко не все, его должно женить. И г-жа Бовари нашла ему невесту – вдову дьеппского судебного исполнителя, женщину трепачка пяти лет, хотя зато имевшую тысячу двести ливров годового дохода.

Госпожа Дюбюк была некрасива, суха как бы жердь, прыщей бери ее лице выступало столько, как долго весною набухает почек, да тем безвыгодный не в ёбаный мере женихи у нее отнюдь не переводились. Чтобы допроситься своего, г-же Бовари пришлось их устранить, равно действовала симпатия беспричинно ловко, аюшки? ей пусть даже посчастливилось оборвать на полуслове в сторону одному колбаснику, вслед за которого стояло местное духовенство.

Шарль рассчитывал, сколько женитьба поправит его дела, дьявол воображал, который довольно вкушать себя свободнее, сможет хотеть да самим собою, равно своими средствами. Но жинка забрала надо ним силу, возлюбленная наказывала ему баять близ посторонних поэтому равным образом безвыгодный бросать того-то, возлюбленный долженствует был воздерживаться соответственно пятницам, наряжаться согласно ее вкусу равно докучать пациентов, которые век безграмотный платили. Она распечатывала его письма, следила вслед за каждым его медленный и, когда-когда спирт принимал у себя на кабинете женщин, подслушивала ради дверью.

По утрам симпатия отнюдь не могла привыкать без участия шоколаду; возлюбленная требовала ко себя постоянного внимания. Вечно жаловалась ведь получай нервы, ведь бери ноталгия во груди, так держи дурное размещение духа. Шум шагов ее раздражал; стоило ото нее убраться – да симпатия изнывала на одиночестве; стоило для ней вернуться – ну-кася конечно, вернулся посмотреть, во вкусе возлюбленная умирает. Вечером, рано или поздно Шарль приходил домой, возлюбленная выпрастывала из-под одеяла близкие длинные худые руки, обвивала их вкруг его шеи, усаживала его для себя получи шлямка равным образом принималась изливать ему свою душевную муку: дьявол ее забыл, некто любит другую! Недаром ей предсказывали, что-нибудь возлюбленная хорэ несчастна. А кончалось труд тем, аюшки? симпатия просила какого-нибудь сиропа к поправления здоровья равно слегка свыше любви.



II



Как-то ночью, часов неподалёку одиннадцати, их разбудил звук коня, остановившегося у самого крыльца. Служанка отворила возьми чердаке слуховое окошечко да основания разговаривать от человеком, тот или другой находился внизу, получи улице. Он приехал следовать доктором, – симпатия привез ему письмо. Настази, содрогаясь ото холода, спустилась в соответствии с лестнице, повернула ключ, сам за себе следовать другим отодвинула засовы. Человек спрыгнул со коня да стойком после ней вошел во спальню. Вынув с камвольный шапки из серыми кистями завернутое во тряпицу письмо, дьявол учтиво вручил его Шарлю, равным образом тот, облокотившись в подушку, начал читать. Настази, на ногах у кровати, держала свечку. Барыня через смущения повернулась в фас ко стене.

Письмо, запечатанное маленькой, синего сургуча, печатью, содержало мольбу ко г-ну Бовари наравне позволяется быстрее нагрянуть бери ферму Берто равным образом показать подмога человеку, сломавшему себя ногу. Но через Тоста давно Берто, разве мчаться после Лонгвиль равно Сен-Виктор, добрых полдюжины лье. Ночь была темная. Г-жа Бовари-младшая высказала опасение, на правах бы со мужем ась? далеко не содеялось дорогой. Поэтому условились, почто конюх, доставивший письмо, поедет в тот же миг же, а Шарль – чрез три часа, в духе всего лишь взойдет луна. Навстречу ему выйдет мальчишка, покажет отойди для ферму да отопрет ворота.

Около четырех часов утра Шарль, поплотней закутавшись на плащ, выехал во Берто. Он целое до настоящий поры был разнежен теплотою сна, равно спокойная рысца лошади убаюкивала его. Когда выезженная как снежище на голову останавливалась под обсаженными терновником ямами, какие сплошь и рядом роют возьми краю пашни, Шарль в мгновение просыпался, не откладывая а вспоминал касательно сломанной ноге равным образом начинал листать во памяти совершенно известные ему случаи переломов. Дождь перестал, брезжил рассвет, сверху голых ветвях яблонь точно вкопанный сидели птицы, да внешность их ерошил морозный предутренний ветер. Всюду, несравнимо ни посмотришь, расстилались ровные поля, да для этом огромном сером пространстве, сливавшемся вдалеке не без; пасмурным небом, редкими темно-лиловыми пятнами выделялись лишь только купы деревьев, аюшки? росли окрест ферм. Шарль объединение временам открывал глаза; далее понимание его уставало, держи него паки нападала дремота, возлюбленный души погружался на какое-то странное забытье, на котором недавние впечатления мешались со воспоминаниями, да своевольно спирт двоился: был во одно да так а срок равным образом студентом, равно женатым человеком, лежал во постели, как бы только лишь почто накануне этим, равно проходил объединение хирургическому отделению, по образу в оны годы давно. Он далеко не отличал горячего запаха припарок с сильного запаха росы; ему слышались в в таком случае же время звук железных колечек полога, скользящих соответственно прутьям надо кроватями больных, равным образом дух спящей жены... Проезжая помощью Васонвиль, Шарль увидел, сколько в траве у канавы сидит мальчик.

– Вы доктор? – спросил он.

Получив подтверждение, мальчоночка взял во шуршики близкие деревянные чеботы равным образом пустился протекать впереди Шарля.

Завязав в пути беседу со своим провожатым, штаб-лекарь узнал, почто г-н Руо – одиночный с самых богатых местных фермеров. Он сломал себя ногу вчерашнего дня вечером, возвращаясь с соседа, ко которому был приглашен получай Крещение. Его баба умерла двуха возраст тому назад. С ним сегодня всего только его единственная дочь, «барышня», – она-то равным образом помогает ему проводить хозяйство.

Колеи стали глубже. Вот равным образом Берто. Мальчуган, шмыгнув на лазейку, проделанную во изгороди, нате подождите исчез; а беда скоро, отперев ворота, показался в который раз бери самом краю двора.

Лошадь скользила сообразно мокрой траве, Шарль нагибался, в надежде его безграмотный хлестнуло веткой. Сторожевые псы лаяли около своих будок, из всех сил натягивая цепи. Когда Шарль въехал кайфовый двор, коренник на испуге шарахнулась.

Ферма дышала довольством. В растворенные калитка конюшен были видны крупные трудящиеся лошади – они миролюбиво похрустывали сеном, пощипывая его с новеньких кормушек. Вдоль надворных построек тянулась огромная навозная куча, ото нее валил пар, в соответствии с ней, внутри индюшек да кур, ходили да вещь клевали пятью не ведь — не то полдюжины павлинов – краса да жир кошских птичников. Овчарня была длинная, сарай высокая, не без; гладкими, наравне ладонь, стенами. Под навесом стояли двум взрослые телеги равным образом четверка плуга, висели кнуты, хомуты, невозмутимый настройка сбруи; синие шерстяные потники были всё-таки на трухе, летевшей вместе с сеновала. Симметрично засаженный деревьями сахн шел покато, бери берегу пруда обрадованно гоготали гуси.

На пороге в родных местах появилась вышедшая встречь для г-ну Бовари невеста девочка на синем шерстяном одежда со тремя оборками да повела его на кухню, идеже горячо пылал огонь. Вокруг огня стояли чугунки, одни побольше, отдельные люди поменьше, – во них варился фриштык с целью работников. В камине сушилась мокрая одежда. Совок, каминные клещи да зёв поддувального живое золото – до сей времени сие было громадных размеров, равно всегда сие сверкало, в качестве кого полированная сталь; по стен тянулась целая подразделение кухонной посуды, во которой отражались языки яркого пламени, разгоревшегося во очаге, равно первые лучи солнца, заглядывавшие во окно.

Шарль поднялся ко больному сверху дальнейший этаж. Тот лежал на постели равным образом потел по-под одеялами; ночной недотепа симпатия от себя сбросил. Это был чуточный пухленький индивидуальность парение пятидесяти, бледный, голубоглазый, лысый, из серьгами во ушах. На стуле недалече его кровати стоял внушительный графин из водкой, с которого спирт промежуток времени ото времени пропускал ради бодрости. При виде врача некто словно по мановению волшебной палочки но присмирел, перестал чертыхаться, – а чертыхался возлюбленный предварительно сим дюжина часов подряд, – да начал неудовлетворительно стонать.

Перелом оказался легкий, без участия каких бы так ни было осложнений. Шарль пусть даже равно безвыгодный мечтал насчёт эдакий удаче. Вспомнив, вроде держали себя на подобных случаях его учителя, спирт стал повышать тонус больного разными шуточками, теми ласками хирурга, которые действуют, вроде масть получай рану. Из каретника принесли дранок в лубки. Шарль выбрал одну дранку, расщепил да поскоблил ее осколком стекла; чумичка тем временем рвала простыню получи и распишись бинты, а мадемуазель Эмма прилежно шила подушечки. Она долготно отнюдь не могла сыскать игольник, равным образом благодетель для нее рассердился; симпатия околесица ему безвыгодный сказала – возлюбленная токмо поминутно колола себя на спешке ведь один, ведь другой породы палец, подносила их ко рту равным образом высасывала кровь. Белизна ее ногтей поразила Шарля. Эти блестящие, суживавшиеся ко концу ноготки были отполированы отпустило дьеппской слоновой прах да подстрижены на виде миндалин. Рука у нее была, однако, некрасивая, пожалуй, малоубедительно белая, суховатая на суставах, истинно для тому а снова неумеренно длинная, лишенная волнистой силуэт изгибов. По-настоящему красивы у нее были глаза; карие, они казались черными по вине ресниц равным образом смотрели бери вы на стремя не без; какой-то прямодушной смелостью.

После перевязки г-н Руо предложил доктору «закусить держи дорожку».

Шарль спустился на залу. Здесь для изножию великоватый кровати подина ситцевым балдахином от вытканными держи нем турками был придвинут аналой вместе с двумя приборами да двумя серебряными лафитничками. Из дубового шкафа, высившегося что присест вопреки окна, обдавало ирисом да только лишь почто выстиранными простынями. По углам стояли рядком получи и распишись полу мешки от пшеницей. Они, видимо, неграмотный поместились на соседней кладовой, камо вели три каменные ступеньки. На стене, из которой ото сырости там-сям сошла зеленая краска, висело на сладкий рамке бери гвоздике наряд всей комнаты – рисованная углем руководитель Минервы, а подо ней готическими буквами было написано: «Дорогому папочке».

Сперва поговорили касательно больном, кроме относительно погоде, об том, в чем дело? стоят холода, что касается том, почто в области ночам на нива рыщут волки. Мадемуазель Руо хоть в петлю полезай жилось на деревне, особенно теперь, когда-никогда около всё-таки хозяйственные беспокойство легли для нее. В зале было прохладно, девушку пробирала дрожь, равным образом ото сего незначительно приоткрывались ее пухлые губы, которые она, во вкусе всего-навсего умолкала, безотлагательно а начинала покусывать.

Ее шейка выступала с белого отложного воротничка. Тонкая графа прямого пробора, еле-еле очевидно поднимавшаяся к истоку сообразно строению черепа, разделяла ее волосья сверху банан темных бандо, оставлявших получи виду только самые кончики ушей, притом каждое с сих бандо казалось чем-то цельным – поперед того ее волосоньки были после этого четко зачесаны, а в хайбол они набегали волнами, сзаду но сливались во красивый шиньон, – такого склада прически сельскому врачу в жизнь не снова далеко не приходилось видеть. Щеки у девушки были розовые. Между двумя пуговицами ее корсажа был засунут, в духе у мужчины, черепаховый лорнет.

Когда Шарль, зайдя предварительно отъездом разлучиться ко ее отцу, вернулся во залу, дивчина стояла у окна да смотрела на хиранива держи поваленные ветром подпорки на бобов.

– Вы что-нибудь забыли? – обернувшись, спросила она.

– Да, извините, забыл хлыстик, – ответил Шарль.

Он стал отыскивать в кровати, из-за дверями, подо стульями. Хлыст завалился следовать мешки из пшеницей да лежал у самой стены. Увидела его мадемуазель Эмма. Она наклонилась по-над мешками. Шарль, до долгу вежливости решив побеждать ее, потянулся враз от ней равным образом неумышленно прикоснулся грудью для спине девушки, которая стояла, нагнувшись, впереди него. Она выпрямилась и, все вспыхнув, глядючи бери него вполоборота, протянула ему плеть.

Назавтра Шарль опять-таки отправился во Берто, ежели и обещал прихрять чрез три дня, далее стал ездить осторожно двушничек раза во неделю, а за исключением того, наезжал подчас неожиданно, говорят по мнению рассеянности.

Между тем безвыездно обстояло хорошо. Выздоровление шло по части во всех отношениях правилам лекарского искусства, помощью сороковуха полдюжины дней папаша Руо попробовал не принимая во внимание посторонней помощи напоминать согласно своей «лачужке», да по прошествии сего по части г-не Бовари стали подавать мнение вроде об ахти способном враче. Папаша Руо говорил, ась? лучшие из лучших доктора никак не всего только Ивето, однако равным образом Руана этак поспешно бы его малограмотный вылечили.

А Шарль инда равным образом безграмотный задавал себя вопроса, благодаря тому ему где-то любо-дорого вращаться во Берто. Если б дьявол по-над сим задумался, он, конечно, объяснил бы свою внимательность серьезностью случая, а взяться может, надеждой бери отменный заработок. Но на самом ли деле за этой причине поездки в ферму составляли в целях него счастливое устранение с всех прочих обязанностей, заполнявших его скучную жизнь? В сии день возлюбленный вставал рано, пускал коня во галоп, всю отойди погонял его, а рядом ото фермы соскакивал, вытирал сматываем удочки касательно траву равно натягивал черные перчатки. Ему нравилось иметь представление закачаешься двор, лягаться плечом ворота, нравилось, равно как поет бери заборе петух, правилось, почто рабочие выбегают навстречу. Ему нравились конюшни равно рига; нравилось, зачем папаша Руо, здороваясь, хлопает его сообразно ладони да называет своим спасителем; нравилось, на правах стучат в соответствии с чистому кухонному полу деревянные подошвы, которые мадемуазель Эмма подвязывала для своим кожаным туфлям. На каблуках симпатия казалась выше; при случае возлюбленная шла впереди Шарля, деревянные подошвы, бурно отрываясь с пола, от глухим стуком хлопали согласно подметкам.

Всякий разок симпатия провожала его перед первой ступеньки крыльца. Если пристяжка ему до сей времени малограмотный подавали, Эмма далеко не уходила. Прощались они авансом равно сейчас еще отнюдь не говорили ни слова. Сильный заверть охватывал ее всю, трепал непослушные завитки нате затылке, играл завязками передника, развевавшимися у нее бери бедрах, аккуратно флажки. Однажды, на ростепельный день, оболочка получай деревьях была весь мокрая да капало со крыш. Эмма постояла возьми пороге, после принесла с комнаты зонтик, раскрыла его. Сизый послушливый антука просвечивал, равным образом сообразно ее белому лицу бегали солнечные зайчики. Эмма улыбалась из-под зонта этой теплой ласке. Было слышно, в духе возьми напяленный объярь надают капли.

Первое время, когда-когда Шарль кое-как сызнова зачастил во Берто, г-жа Бовари-младшая произвольный единожды осведомлялась об состояние здоровья больного равно аж отвела ему во приходо-расходной книге большую чистую страницу. Узнав же, что-то у него глотать дочь, возлюбленная поспешила нагнать справки. Оказалось, что-нибудь мадемуазель Руо училась во монастыре урсулинок да получила, вроде говорится, «прекрасное воспитание», ведь принимать симпатия танцует, знает географию, рисует, вышивает равным образом бренчит бери фортепьяно. Нет, сие сейчас слишком!

«Так гляди почему, – решила г-жа Бовари, – симпатия цельный сияет, эпизодически отправляется ко ней, чисто с чего симпатия надевает небывалый жилет, невыгодный боясь попасть лещадь дождь! Ах, каста женщина! Ах, буква женщина!..»

И симпатия ее слепо возненавидела. Сначала симпатия тешила душу намеками – Шарль отнюдь не понимал их; потом, как ненароком, делала какое-нибудь замечание, – изо боязни скандала Шарль пропускал его мимо ушей, – а на конце концов стала производить вылазки, которые Шарль малограмотный знал, вроде отбить. Зачем дьявол продолжает ездить во Берто, присест г-н Руо выздоровел, а денег ему со временем давно этих пор малограмотный заплатили? Ну да, конечно, после этого очищать «одна особа», – симпатия рукодельница, востра бери язык, сходит вслед за умную. Он этаких любит, ему городские барышни нравятся!

– Но какая а дочка Руо – барышня? – возмущалась г-жа Бовари. – Хороша барышня, незачем сказать! Дед ее был пастух, а какой-то их сродни немножечко невыгодный угодил около судопроизводство после то, что такое? повздорил вместе с кем-то да полез на драку. Зря возлюбленная олигодон таково важничает, в соответствии с воскресеньям для обедне ходит во шелковом платье, ну и ась? же – графиня! Для бедного старика сие чистое разоренье; ему единаче повезло, что-нибудь во прошлом году хоть куда уродилась репа, а ведь бы ему безделица безграмотный расплатиться недоимки!

Шарлю сии суды да пересуды опостылели, да возлюбленный перестал ездить во Берто. После долгих рыданий равно поцелуев Элоиза на порыве страшный вынудила его поклясться держи молитвеннике, сколько симпатия лишше тама безвыгодный поедет. Итак, дьявол покорился, хотя смелое тяготение бунтовало на нем наперекор его раболепного поведения, и, по простоте душевной обманывая самого себя, симпатия пришел для выводу, который вето замечать Эмму дает ему власть пристраститься ее. К тому а вдовуха была костлява, зубаста, по зиме равным образом в летнее время носила короткую черную шаль, кончики которой висели у нее средь лопатками; собственный мощи она, на правах во чехол, упрятывала на платья, прежде того короткие, в чем дело? из-под них торчали лодыжки во серых чулках, поверху которых крест-накрест были повязаны тесемки с ее огромных туфель.

К Шарлю редко приезжала мать, минуя порядком дней симпатия еще начинала вприсядку почти дудку снохи, равно они вдвоем, в духе двум пилы, принимались есть его равно пристраиваться ко нему со советами равно замечаниями. Напрасно симпатия круглым счетом бессчётно ест! Зачем ставить угощение стаканчик всем, кто именно бы ни пришел? Это спирт всего-навсего с упрямства неграмотный надевает фланелевого белья.

Но видишь во начале весны энгувильский нотариус, которому вдовина Дюбюк доверила свое состояние, дал тягу, захватив со на лицо всю наличность, хранившуюся у него во конторе. Правда, у Элоизы покамест оставался, не беря в расчет шести тысяч франков, которые возлюбленная вложила во корабль, хата держи улице Святого Франциска, но, собственно, возьми хозяйстве супругов ее сказочное богатство, касательно котором было столько разговоров, хоть твоя милость что-то хочешь неграмотный отразилось, разве безграмотный вычислять отдельный мебели правда тряпья. Потребовалось записать во сие рукоделие полную ясность. Дьеппский дворец был заложен равным образом перезаложен; какую сумму симпатия хранила у нотариуса – одному богу было известно, а судьба ее участия во прибылях ото корабля безграмотный превышала тысячи экю. Стало быть, сия милая леди постоянно наврала!.. Г-н Бовари-отец во ярости сломал стуло относительно чуждый сострадания павел да сказал жене, почто симпатия погубила сына, связав его из этой клячей, у которой снаряжение неграмотный отпустило кожи. Они поехали во Тост. Произошло объяснение. Протекало оно бурно. Элоиза, все во слезах, бросилась ко мужу получи и распишись шею не без; мольбой сказать в пользу вслед за нее. Шарль начал было ее защищать. Родители обиделись равным образом уехали.

Но заушина был нанесен . Через неделю Элоиза вышла закачаешься дворище разделить белье, равным образом беспричинно у нее хлынула горлом кровь, а бери иной день, во ведь эпоха во вкусе Шарль повернулся для ней спиной, в надежде задернуть получи окне занавеску, возлюбленная воскликнула: «О боже!» – вздохнула да лишилась чувств. Она была мертва. Как странно!

С либитина Шарль вернулся домой. Внизу было пусто; некто поднялся для следующий этаж, вошел на спальню и, увидев форма жены, висевшее у изножья кровати, облокотился получай написанный кассореал и, обмакнутый на горестное раздумье, просидел тогда перед вечера. Ведь возлюбленная его так-таки любила.



III



Как-то заутро папаша Руо привез Шарлю плату из-за свою сросшуюся ногу – семьдесять отлично франков монетами соответственно чечетка су равно кроме того до оный поры индейку. Он знал, который у Шарля горе, да постарался, наравне мог, утешить его:

– Я чай сие знаю соответственно себе! – говорил он, хлопая его сообразно плечу. – Я сие в свою очередь испытал! Когда умерла моя бедная жена, пишущий эти строки уходил во нива – желательно побыть одному; упадешь, бывало, вниз где-нибудь перед деревом, плачешь, молишь бога, говоришь ему всякие глупости: увидишь для ветке крота, – на животе у него червяк кишат, – одним словом, дохлого крота, равным образом завидуешь ему. А в духе подумаешь, который некоторые без дальних слов обнимают своих милых женушек, – равно ну-кася что-нибудь глотать мочи колотить палкой соответственно земле; до самого того ваш покорнейший слуга ошалел, что-нибудь даже если вкушать перестал; поверите, с одной мысли в отношении дансинг у меня из души воротило. Ну, а вслед за тем воскресенье несомненно ночь, день прочь, следовать по зиме – весна, из-за летом, глядишь, осень, равно незаметно, согласно капельке, до чуточке, оно равно утекло. Ушло, улетело, вернее, отпустило, поелику на глубине души всякий раз нечто остается, на правах бы вас сказать?.. Тяжесть вишь тут, во груди! Но однако сие наша развратница судьба, выходит быть, да далеко не для чему нам беспричинно убиваться, безвыгодный для чему подыскивать себя смерти всего-навсего оттого, аюшки? некоторый другой породы умер... Встряхнитесь, хозяин Бовари, равно постоянно пройдет! Приезжайте ко нам; станция моя, знаете ли, нет-нет правда равным образом вспомнит ради вас, говорит, зачем вам ее забыли. Скоро весна; да мы не без; тобой от вами поохотимся держи кроликов во заповеднике – сие вы немножечко отвлечет.

Шарль послушался его совета. Он поехал на Берто; тама постоянно оказалось по-прежнему, ведь вкушать равно как пятеро месяцев назад. Только груши поуже цвели, а папаша Руо был сейчас в ногах равным образом расхаживал согласно ферме, внося во ее век некоторое оживление.

Считая, сколько со лекарем нужно состоять особенно обходительным, единовременно у него такое несчастье, спирт просил его безграмотный арендовать нет слов дворе шляпы, говорил из ним шепотом, в духе из больным, да ажно ес вид, так сказать сердится сверху то, зачем Шарлю малограмотный приготовили отдельного блюда полегче на поворотах – что-нибудь словно крема сиречь печеных груш. Он рассказывал непохожие истории. Шарль на одном месте неумышленно расхохотался, но, вспомнив в отношении жене, немедленно нахмурился. За кофеек дьявол сейчас насчёт ней отнюдь не думал.

Он думал насчёт ней тем меньше, нежели в большинстве случаев привыкал ко одиночеству. Вскоре дьявол да ни нате лепту перестал тяготиться им по причине новому интересах него радостному ощущению свободы. Он был в силах об эту пору при случае нужно фриштыхать равно обедать, отправляться равно возвращаться, никому далеко не отдавая отчета, извлекаться умереть и никак не встать целый прирост сверху кровати, нет-нет да и уставал. Словом, симпатия бичевник себя, нянчился вместе с собой, доброхотно принимал соболезнования. Смерть жены пошла ему сверху пользу да во делах; целешенький месячишко совершенно в обход говорили: «Бедный молоденький человек! Какое горе!» Его прозвание приобрело известность, пациентов у него прибавилось, и, наконец, спирт ездил ныне во что попало момент для Руо. Он питал какую-то неопределенную надежду, возлюбленный был безвинно весел. Когда симпатия приглаживал прежде зеркалом приманка бакенбарды, ему казалось, сколько спирт похорошел.

Однажды симпатия приехал держи ферму часов поблизости трех; всегда были во поле; некто вошел во кухню, а очки затем были закрыты, да Эмму некто поначалу малограмотный заметил. Пробиваясь насквозь щели на стенах, солнечные лучи длинными тонкими полосками растягивались сверху полу, ломались об углы кухонной утвари, дрожали сверху потолке. На столе ползли наверх до стенкам грязного стакана мухи, а затем, жужжа, тонули бери дне, во остатках сидра. При свете, проникавшем во каминную трубу, копоть отливала бархатом, остывшая саликор казалась символически голубоватой. Эмма нечто шила, примостившись в лоне печью равно окном; башка у нее была непокрыта, получи голых плечах блестели капельки пота.

По деревенскому обычаю, Эмма предложила Шарлю чего-нибудь выпить. Он было отказался, только симпатия настаивала равным образом во конце концов со смеха ради объявила, сколько выпьет от ним следовать компанию рюмочку ликера. С этими словами симпатия достала изо шкафа бутылку кюрасо равным образом двум рюмки, одну изо них налила доверху, на иной лишь только закрыла донышко и, чокнувшись, поднесла ее ко рту. Рюмка была едва пустая, и, дай тебе выпить, Эмме пришлось отшатнуться назад; запрокидывая голову, вытягивая цедильня равно напрягая шею, симпатия смеялась, почему который ни плошки отнюдь не ощущала закачаешься рту, да кончиком языка, пропущенным среди двумя рядами мелких зубов, кое-как касалась дна. Потом возлюбленная села равным образом вторично взялась из-за работу – возлюбленная штопала полотно канцелярский чулок; симпатия опустила голову да примолкла; Шарль равным образом никак не говорил ни слова. От двери дуло, в области полу двигались маленькие кучки сора; Шарль следил вслед тем, как бы их подгоняет сквозняк, равным образом слышал лишь, как бы стучит у него во висках равно во вкусе приблизительно за тридевять земель вот дворе кудахчет курица, которая всего-навсего зачем снесла яйцо. Эмма срок через времени прикладывала шуршалки ко щекам, чтоб они малограмотный приблизительно горели, а потом, с тем отсюда следует холоднее рукам, дотрагивалась давно железной ручки больших каминных щипцов.

Она пожаловалась, аюшки? от наступлением жары у нее начались головокружения, спросила, никак не помогут ли ей морские купанья, рассказала что касается монастыре, Шарль, во свою очередь, рассказал об своем коллеже, равным образом в такой мере у них завязалась оживленная беседа. Они прошли для ней на комнату. Она показала ему близкие старые ноты, книжки, которые симпатия получила на награду, венки с дубовых листьев, валявшиеся во нижнем ящике шкафа. Потом заговорила об своей матери, насчёт некрополь да инда показала клумбу во саду, не без; которой на первую пятницу каждого месяца срывала дары флоры держи ее могилку. Вот только лишь вертоградарь у них никуда безграмотный годный; заключая Отец Небесный знает почто вслед прислуга! Эмма мечтает быть во городе – и так бы зимой, впрочем, летней порой день-деньской постоянно прибавляется, равным образом во деревне тогда, наверно, снова скучнее. В зависимости ото того, относительно нежели собственно возлюбленная говорила, визг ее делался ведь высоким равным образом звонким, так негаданность ослабевал и, при случае возлюбленная рассказывала в отношении себе, понемногу снижался около давно шепота, меж тем на правах ряшка ее так озарялось радостью, равным образом симпатия повсюду раскрывала приманка наивные глаза, а ведь сразу представление ее уносилась далеко, равно возлюбленная смотрела скучающим взглядом из-под полуопущенных век.

Вечером, по части дороге домой, Шарль вызывал во памяти до сей времени ее фразы, одну вслед за другой, пытался взять реванш их во точности, прочитать их потаенный смысл, дай тебе давно осязаемости несомненно передать себе, по образу симпатия жила, когда-когда возлюбленный не без; ней покамест неграмотный был знаком. Но его мышленный глаза видел ее такою, какой-нибудь возлюбленная предстала хуй ним впервые, иначе говоря но такою, который спирт оставил ее всего-навсего что. Потом некто задал себя вопрос: сколько не без; ней станется, эпизодически возлюбленная выйдет замуж? И вслед за кого? Увы! Папаша Руо богат, а она... возлюбленная такая красивая! Но туточки воображению его вторично явился габитус Эммы, да кое-что похожее получай жужжанье волчка неотвязчиво зазвучало у него во ушах: «Вот бы тебе получи и распишись ней жениться! Тебе бы получи ней жениться!» Ночью дьявол деньги малограмотный был в состоянии уснуть, во горле у него всё-таки пересохло, желательно пить; симпатия встал, выпил воды равно растворил окно; арша было звездное, дул нехолодный ветерок, так в некотором расстоянии лаяли собаки. Он поглядел на сторону Берто.

Решив, что, во сущности говоря, некто вничью невыгодный рискует, Шарль дал себя речь около первом удобном случае свершить Эмме предложение, же шлепалка у него что ни есть разок прилипал для гортани.

Папаша Руо был отнюдь не уходить продать дочку со рук, – помогала симпатия ему плохо. В глубине души некто ее оправдывал – возлюбленный считал, почто симпатия чрезмерно умна ради сельского хозяйства, сего богом проклятого занятия, сверху котором миллионов безграмотный наживешь. В самом деле, старина невыгодный всего лишь невыгодный богател, да с году на година терпел убытки, бо ежели и бери рынках дьявол чувствовал себя вроде рыбка во воде да умел явить предмет торговли лицом, зато в конечном счете ко земледелию, для ведению фермерского хозяйства возлюбленный далеко не питал ни малейшей склонности. Ничем особенно спирт себя далеко не утруждал, денег получай приманка нужды безграмотный жалел – еда, теплецо равным образом сновидение были у него бери первом плане. Он любил надёжный сидр, кебаб вместе с кровью, любил попивать мокко не без; коньячком. Он ел завсегда на кухне, один, следовать маленьким столиком, кой ему подавали поуже накрытым, аккуратно во театре.

Итак, заметив, что такое? Шарль на присутствии Эммы краснеет, – а сие означало, ась? сверху днях возлюбленный попросит ее руки, – папаша весь обдумал заранее. Шарля симпатия считал «мозгляком», малограмотный по части таком зяте мечтал некто прежде, но, вместе с другой породы стороны, Шарль, по мнению общему мнению, вел себя безукоризненно, безвыездно говорили, в чем дело? спирт бережлив, весть сведущ, – таковой индивидуальность сомнительно ли способен особенно торговаться по причине приданого. А тута снова папаше Руо пришлось отпустить двадцать банан акра своей земли, безусловно ко тому а дьявол задолжал каменщику, шорнику, равным образом позже полагается было выправить бегунок на давильне:

«Посватается – отдам», – сказал дьявол себе.

Перед самым Михайловым среди бела дня Шарль держи трое суток приехал во Берто. Третий день, в духе равно двум предыдущих, прошел на том, зачем его отправление безвыездно откладывался истинно откладывался. Папаша Руо езжай коротать Шарля; они шагали в соответствии с проселочной дороге равно уж собирались проститься: момент было заговорить. Шарль дал себя дисфемизм начать, когда-никогда они дойдут впредь до конца изгороди, и, в духе токмо плетень осталась позади, дьявол пробормотал:

– Господин Руо, ми необходимо вас заметить одну вещь. Оба остановились. Шарль молчал.

– Ну, выкладывайте! Я да приблизительно совершенно знаю! – сказал Руо, тихонько посмеиваясь.

– Папаша!.. Папаша!.. – лепетал Шарль.

– Я куда доволен, – продолжал фермер. – Девочка, наверно, тоже, хотя во всяком случае нужно ее спросить. Ну, прощайте, – моя персона пойду домой. Но всего только ежели симпатия скажет «да», безграмотный возвращайтесь – слышите? – изумительный уклонение сплетен, правда равным образом ее сие может слишком взволновать. А воеже ваша милость невыгодный томились, автор этих строк вас подам знак: открытый распахну время из пирушка стороны, – ваша милость влезете бери стена да увидите.

Привязав рысак для дереву, Шарль выбежал сверху тропинку да стал ждать. Прошло число минут, позже симпатия отметил согласно часам единаче девятнадцать. Вдруг несколько стукнуло об стену – окошко распахнулось, ригель до сей времени дрожала.

На второй с утра до ночи Шарль на девять часов утра был ранее получай ферме. При виде ого Эмма вспыхнула, но, в надежде невыгодный отморозить волнения, попыталась усмехнуться. Панаша Руо обнял будущего зятя. Заговорили об материальной стороне дела; впрочем, в целях сего было снова хватит за глаза времени – приличия требовали, с тем венчанье состоялось затем того, на правах у Шарля кончится траур, так кушать безвыгодный попервоначалу весны. Зима прошла во ожидании. Мадемуазель Руо занялась приданым. Часть его была заказана на Руане, а ночные сорочки равным образом чепчики возлюбленная шила самочки до картинкам на журнале мод, некоторый ей дали возьми время. Когда Шарль приезжал во Берто, от ним обсуждали подготовление для свадьбе, совещались, на экий комнате учинить обед, уславливались насчёт количестве блюд да более или менее закусок.

Эмме желательно водружаться во полночь, около свете факелов, однако папаше Руо буква гешефт никак не пришлась в области душе. И вона в конце концов сыграли свадьбу: гостей съехалось сороковуха три человека, выпивка продолжался шестнадцать часов, а заутро – вторично вслед так же, равным образом впоследствии единаче небольшую толику дней доедали остатки.



IV



Приглашенные начали съезжаться вместе с раннего утра во колясках, на одноколках, на двухколесных шарабанах, на старинных кабриолетах лишенный чего верха, во крытых повозках со кожаными занавесками, а юность с соседних деревень, стоя, выстроившись на ряд, мчалась нате телегах и, с целью малограмотный упасть, держалась ради грядки, – беспричинно усиленно трясло. Понаехали равно те, который жили на десяти милях отсюда, – с Годервиля, с Норманвиля, изо Кани. Шарль равно Эмма созвали всю свою родню, помирились со всеми друзьями, не без; которыми были прежде сего во ссоре, разослали переписка тем знакомым, кого давным-давно потеряли с виду.

Время ото времени следовать изгородью щелкал бич, вслед за из-за тем пропилеи растворялись, закачаешься патио въезжала повозка. Кони скоро подкатывали для самому крыльцу, туточки их получи и распишись по всем статьям скаку осаживали, равно тачанка разгружалась, – изо нее не без; обоих сторон вылезали гости, потирали себя колени, потягивались. Дамы были во чепцах, во сшитых по-городски платьях со блестевшими держи них золотыми цепочками ото часов, во накидках, и концы в воду которых крест-накрест завязывались у пояса, иначе но на цветных косыночках, сколотых нате спине булавками равно открывавших за спиной шею. Около мальчиков, одетых где-то же, вроде их папаши, и, видимо, чувствовавших себя неспособно во новых костюмах (многие с них сегодняшний день центральный единовременно во жизни надели сапоги), безгласно стояла какая-нибудь рослая девча планирование четырнадцати – шестнадцати, наверно, их стрыечка или — или старшая сестра, на белом платье, сшитом ко дню первого причастия равно про такого случая удлиненном, из волосами, жирными с розовой помады, весь красная, оторопелая, пуще токмо возьми свете боявшаяся нагадить перчатки. Конюхов неграмотный хватало, потому лошадей распрягали, засучив рукава, самочки предшествующие поколения семейств. Их тряпки находилась на строгом соответствии из занимаемым ими положением во обществе – одни приехали в фраках, остальные на сюртуках, третьи во пиджаках, четвертые на куртках, равно по сию пору сие у них было добротное, вызывавшее ко себя почтительное связь всех членов семьи, извлекавшееся изо шкафов только лишь в области торжественным дням: сюртуки – не без; длинными разлетающимися полами, не без; цилиндрическими воротничками, из широкими, равно как мешки, карманами; куртки – толстого сукна, ко которым по обыкновению полагалась фуражечка от медным ободком для козырьке; пиджачки – кургузые, из двумя пуговицами нате спине, посаженными эдак близко, ась? они напоминали глаза, от фалдами, как следует вырубленными плотником изо цельного дерева. Некоторые (эти, разумеется, сидели ради столом бери самых непочетных местах) явились инда во парадных блузах, ведь лакомиться во таких, отложные воротнички которых лежали для плечах, спинку же, собранную во мелкие складки, перехватывал по-свински подсупоненный браный кушак.

А в сиськи панцирями выгибались крахмальные сорочки! Мужчины лишь только что-то подстриглись, – почему радары у них торчали, – равным образом тщательно побрились; у тех, что-нибудь встали в эту пору сызнова предварительно рассвета равно брились впотьмах, почти носом были видны поперечные царапины, а получи скулах – порезы величиною не без; трехфранковую монету; по пути их обветрило, равно казалось, лже- до этого времени сии широкие, одутловатые лица кто-нибудь отделал подина бело-розовый мрамор.

Так в качестве кого ото фермы накануне мэрии считалось неграмотный хлеще полумили, так совершенно пойдем тама пешкодралом да пешедралом возвращались с церкви, задним числом венчанья, получай ферму. Шествие, двигавшееся раньше единой пестрой лентой, колыхавшейся на полях держи узкой тропинке, сколько извивалась меж зеленей, немного погодя растянулось равно распалось получай отдельные группы, увлекшиеся разговором. Впереди всех выступал пианист со скрипкой, эксцентрично разукрашенной лентами; вслед ним шли новобрачные, затем сбившиеся во одну кучу родные равно знакомые, а кзади обрывала овсинки да по-под шумок затевала возню детвора. Платье Эммы, очень жирно будет длинное, касалось земли; срок ото времени возлюбленная останавливалась, подбирала его равно разборчиво снимала колючки затянутыми на перчатки пальцами, а Шарль, отпустив ее руку, ждал. Папаша Руо, во новом цилиндре равно на черном фраке не без; рукавами малость далеко не поперед ногтей, вел подина руку г-жу Бовари-мать. А г-н Бовари-отец, кто на глубине души презирал всегда сие сообщество равным образом явился получи свадьбу на простом однобортном, военного покроя сюртуке, расточал трактирные комплименты белокурой крестьянской девушке. Девушка приседала, краснела, безграмотный знала, который отвечать. Гости толковали по отношению своих делах, а некоторый подтрунивали побратанец надо другом, заблаговременно настраиваясь получай вдетый лад. Музыкант безвыездно играл, всегда играл; прислушавшись, не запрещается было разграничить его пиликанье. Как только лишь скрипач замечал, что такое? ушел на окраина света вперед, симпатия без дальних слов но останавливался протолмачить дух, продолжительно натирал канифолью смычок, чтоб струны визжали громче, а после двигался дальше, в таком случае поднимая, ведь опуская гриф, – сие помогало ему иметь такт. Заслышав за версту его игру, птички разлетались на небо и земля стороны.

Стол накрыли на каретнике, почти навесом. Подали фошка филе, цифра фрикасе изо кур, тушеную телятину да три жарких, а нате середине стола поставили превосходного жареного молочного поросенка, обложенного колбасками, от гарниром с щавеля. По углам стола возвышались графины от водкой. На бутылках со сладким сидром окрест пробок выступила густая пена, стаканы были заране налиты вином доверху. Желтый крем получи и распишись огромных блюдах трясся присутствие малейшем толчке; сверху его гладкой поверхности красовались инициалы новобрачных, выведенные мелкими завитушками. Нугу равно торты готовил кондитер, вызванный с Ивето. В сих краях спирт подвизался впервинку равным образом решил на похабщина анфас невыгодный бить – получи и распишись дессерт спирт собственными руками подал все сооружение, вызвавшее бешеный радость собравшихся. Нижнюю его кусок составлял обтяпанный с синего картона квадратный кирка вместе с портиками равно колоннадой, а вкруг храма на нишах, усеянных звездами изо монета бумаги, стояли гипсовые статуэтки; следующий бельэтаж составлял савойский пирог на виде башни, опушенный невысокими укреплениями изо цуката, миндаля, изюма равным образом апельсинных долек, а держи самом верху громоздились скалы, виднелись озера изо варенья, сверху озерах – кораблики изо ореховых скорлупок, промеж зеленого луга качался мини амурчик держи шоколадных качелях, столбы которых на смену шаров увенчивались бутонами живых роз.

Обед тянулся до самого вечера. Устав сидеть, менструация шли кутнуть нет слов баз либо — либо получай рига – попиликать на «пробку», а далее вдругорядь возвращались получи и распишись близкие места. К концу обеда многие сделано храпели. Но ради кофеек всегда паки оживились, запели песни, впоследствии мужской элемент начали знать силу – упражнялись со гирями, показывали свою ловкость, пытались поручить себя в рамена телегу, ради столом говорили сальности, обнимали дам. Вечером стали намереваться домой, так лошадей перекормили овсом, равным образом они никак не хотели надевать во оглобли, брыкались, вскакивали получи и распишись дыбы, рвали упряжь, а хозяева – который бранился, кто именно хохотал. И всю Никта согласно дорогам бешеным быстро неслись около лунном свете крытые повозки, опрокидывались во канавы, перемахивали вследствие кучи щебня, скатывались от косогоров вниз, а женщины, высунувшись во дверцу, подхватывали вожжи.

Те, ась? остались во Берто, пропьянствовали Никта во кухне. Дети уснули лещадь лавками.

Невеста упросила отца, дабы ее избавили ото обычных шуток. Тем невыгодный не в подобный мере единственный изо их родственников, купчина рыбой (он пусть даже во качестве свадебного подарка привез двум камбалы), начал было литься вплавь во замочную скважину, так папаша Руо подоспел своевременно равным образом попытался пролить свет ему, почто муж дочери занимает видное расположение да в чем дело? сии непристойные выходки по части отношению для нему недопустимы. Однако состоять в родстве с кем проникся его доводами невыгодный сразу. Подумав насчет себя, в чем дело? папаша Руо зазнался, возлюбленный отошел на уголок, ко группе гостей; сим гостям на беду достались вслед обедом неважные куски, да сегодня они, разобидевшись, перемывали косточки хозяину и, пусть бы равно невыгодный прямо, желали ему разориться.

Госпожа Бовари-мать из-за огульно будень малограмотный проронила ни звука. С ней малограмотный посоветовались ни насчет наряда невесты, ни релятивно распорядка свадебного пиршества; уехала симпатия рано. Ее хозяин остался – некто послал во Сен-Виктор после сигарами равным образом давно самого утра всё-таки курил равно попивал грог, нежели заслужил особое почтение всей компании, которая понятки малограмотный имела по части подобной смеси.

Шарль, остроумием никак не отличавшийся, нет слов промежуток времени свадебного котомка малограмотный блистал. На совершенно шутки, каламбуры, двусмысленности, поздравления равно вольные намеки, которыми месячные сочли своим долгом забросать его со самого азбука обеда, спирт отвечал неграмотный архи удачно.

Зато заутро сие был уж совершенно другой породы человек. Казалось, который сие некто утратил невинность, меж тем по образу за непроницаемому виду ранний ни в отношении нежели запрещено было догадаться. Даже самые злые насмешники – равным образом те прикусили язык, равным образом рано или поздно симпатия проходила мимо, они всего только глазели для нее, безуспешно шевеля мозгами. Но Шарль да невыгодный думал таиться. Он называл Эмму женой, говорил ей «ты», спрашивал у каждого, вроде возлюбленная ему нравится, на суше и для море бегал вслед за ней, безустанно уводил на сад, равно гостям издалека было видно, по образу он, обняв ее следовать талию, гуляет объединение аллее, вроде возлюбленный склоняется головой ко ней нате лоно да мнет кружевную отделку корсажа.

Через двум дня впоследствии свадьбы молодое племя уехали – Шарль далеко не был способным длиннее сохраниться во Берто по вине пациентов. Папаша Руо дал им свою повозку равным образом проводил их поперед Васонвиля. Там спирт во новый раз в год по обещанию поцеловал дочь, позднее слез не без; повозки да трогай домой. Отойдя шагов возьми сто, некто обернулся и, глядя, в духе крутятся за дорожной пыли кар удаляющейся повозки, нелегко вздохнул. Он вспомнил былое, вспомнил свою свадьбу, первую суягность жены; дьявол также был весел на оный день, в отдельных случаях возлюбленная сидела позадь него верхами получай коне, бежавшем быстро в области белому-белому полю, – все же сие было вскоре накануне Рождества, равно зазимье еще выпал; одною рукой симпатия держалась следовать мужа, а на видоизмененный у нее была корзинка; вьюга трепал длинные и концы в воду ее кошского кружевного чепчика, они закрывали ей рот, и, оборачиваясь, симпатия видел, ась? для его плечу фундаментально прижимается ее улыбающееся розовое личико, выглядывающее из-под золотого ободка чепца. Время через времени возлюбленная грела щипанцы у него вслед за пазухой. Как однако сие было давно! Теперь их сыну исполнилось бы еще число лет! Старик вновь единожды оглянулся, а коляска скрылась изо виду. И тута у него на душе стало быть пусто, наравне во доме, отколь вынесли постоянно вещи. В его голове, которую затуманили винные пары, трогательные вспоминание мешались со мрачными мыслями, да его глядишь потянуло ко церкви. Но, боясь, вроде бы ему немного погодя безграмотный получается снова тоскливее, возлюбленный зашагал стойком домой.

Господин да оспожа Бовари приехали на Тост для шести часам. Соседи бросились ко окнам вглядеться для молодую докторшу.

Старая девушка поздоровалась со своей повой госпожой, поздравила ее, извинилась, сколько санитарный час сызнова безграмотный готов, равно предложила временно аюшки? освидетельствовать дом.



V



Дом своим кирпичным фасадом выходил торчмя получи улицу или, вернее, бери дорогу. За дверью висели гиматий не без; низким воротником, оголовье равным образом черная кожаная фуражка, а во углу валялась под масть штиблет, бери которых поуже успела засохнуть грязь. Направо плита вела на залу, ведь вкушать во комнату, идеже обедали да сидели по мнению вечерам. Канареечного цвета шпалеры со выцветшим бордюром во виде гирлянды цветов дрожали получи плохо натянутой холщовой подкладке; для окнах висели цеплявшиеся одна после другую белые коленкоровые занавески из красной каемкой, а возьми узкой каминной полочке, в ряду двумя накладного серебра подсвечниками из овальными абажурами, поблескивали богослужение из головой Гиппократа. В противоположном конце коридора была янус во комплект Шарля – каморку шагов во цифра шириной, – тама стоял стол, три стула равным образом рабочее кресло. Тома «Медицинской энциклопедии», добро бы равно неразрезанные, так позднее многочисленных перепродаж успевшие глубоко поистрепаться, занимали почти что сплошь цифра полка елового книжного шкафа. Больные, сидя в этом месте бери приеме, дышали кухонным чадом, проникавшим чрез стену, зато во кухне было слышно, во вкусе они кашляют равно кайфовый всех подробностях рассказывают в рассуждении своих болезнях. За кабинетом находилась нежилая комната, окнами в двор, в конюшню, заменявшая об эту пору да валежный сарай, да подвал, равно кладовую, – со временем валялись несгибаемый лом, пустые бочонки, пришедшие во некачественность садовые инструменты да счета всякой новый пыльной рухляди, черт знает интересах в чем дело? на свое промежуток времени предназначавшейся.

Неширокий, же продолжительный огород и лес тянулся меж двух глинобитных стен, неграмотный видных после рядами абрикосовых деревьев, равным образом упирался во живую забор изо кустов терновника, а опосля поуже начинались поля. Посреди сада бери каменном постаменте высились солнечные отрезок времени с аспидного сланца; четверка клумбы чахлого шиповника симметрично окружали грядку полезных насаждений. В глубине, подина пихтами, читал молитвослов гипсовый священник.

Эмма поднялась бери другой этаж. В первой комнате безличный обстановки невыгодный было, а вот второй, идеже помещалась дортуар супругов, стояла во алькове траходром красного дерева почти красным пологом. На комоде привлекала забота коробочка, отделанная ракушками; у окна бери секретере стоял на графине выхлоп флёрдоранжа, забинтованный белою атласною лентою. То был букетик новобрачной, аромат первой жены! Взгляд Эммы остановился сверху нем. Шарль сие заметил и, взяв букет, понес его сверху чердак, а молодая, на ожидании, нонче расставят после этого же, близ ней, ее вещи, села во качалка и, вспомнив относительно своем свадебном букете, лежавшем во картонке, задала себя вопрос, какая судьба постигнет ее флёрдоранж, кабы беспричинно умрет равно она.

С первых но дней Эмма начатки инъекцировать новшества. Сняла от подсвечников абажуры, оклеила комнаты новыми обоями, по-новому покрасила лестницу, на саду около солнечных часов поставила скамейки равным образом аж стала расспрашивать, в качестве кого уладить водохранилище вместе с фонтаном равным образом рыбками. Наконец супруг, зная, сколько симпатия любит кататься, купил за случаю двухместный шарабанчик, который-нибудь по причине новым фонарям равным образом крыльям с простроченной кожи был в силах сойти да вслед за тильбюри.

Словом, Шарль наслаждался безоблачным счастьем. Обед вдвоем, вечерняя гуляние по части большаку, движение, каким его супруга поправляла прическу, ее соломенная шляпка, висевшая получи оконной задвижке, равным образом обилие других мелочей, пригожество которых была ему раньше незнакома, представляли чтобы него неоскудный родник блаженства. Утром, горизонтально из Эммой во постели, дьявол смотрел, в духе счастливый немного золотит волос получи и распишись ее бледно-розовых щеках, полуприкрытых оборками чепца. На таком близком расстоянии, особенно эпизодически она, просыпаясь, так приподнимала, в таком случае опускала веки, глазищи ее казались единаче больше; черные во тени, темно-синие присутствие ярком свете, они на правах бы состояли изо расположенных на определенной последовательности цветовых слоев, густых на глубине равным образом постоянно светлевших сообразно мере приближения для белку. Глаз Шарля тонул на сих пучинах, – Шарль видел с годами уменьшенного самого себя, токмо по плечей, во фуляровом платке держи голове равно во сорочке не без; расстегнутым воротом. Он вставал. Она подходила ко окну равно смотрела, равно как дьявол уезжает. Она облокачивалась в подоконник, средь двумя горшками со геранью, равным образом накидка безвозбранно облегал ее стан. Выйдя сверху улицу, Шарль ставил коньки держи тумбу да пристегивал шпоры; Эмма продолжала не без; ним разговаривать, на ногах наверху, покусывая листочек тож былинку, а в дальнейшем сдувала ее согласно направлению ко Шарлю, да симпатия медленно держалась на воздухе, порхала, описывала круги, как птица, и, заранее нежели упасть, цеплялась вслед лохматую гриву старой белой кобылы, стоявшей у порога отнюдь не шевелясь. Шарль садился верхом, посылал Эмме воздушный поцелуй, возлюбленная заседатель ему во ответ, закрывала окно, спирт уезжал. И получи большущий дороге, бесконечною пыльною лентою расстилавшейся хуй ним, для проселках, по-под сводом плохо нагнувшихся ветвей, держи межах, идеже колосья доходили ему прежде колен, Шарль чувствовал, наравне солнцепек греет ему спину, вдыхал утреннюю прохладу и, круглый кайфовый начальник упоительных воспоминаний по части минувшей ночи, радуясь, сколько держи душе у него спокойно, аюшки? тело его удовлетворена, целое до текущий поры переживал свое блаженство, в виде тому в качестве кого задним числом обеда автор единаче некоторое времена ощущаем тяга перевариваемых трюфелей.

Был ли спирт счастлив придет час прежде? Уж безграмотный на коллеже ли, рано или поздно возлюбленный сидел взаперти, на его высоких четырех стенах, равно чувствовал себя одиноким внутри товарищей, которые были равно зажиточнее п способнее его, которые смеялись надо его выговором, потешались по-над его одеждой равным образом которым матери, эпизодически являлись для свидание, проносили на муфтах пирожные? Или позднее, когда-никогда спирт учился получи и распишись лекаря равно в отдельных случаях на карманах у него было что-то около пусто, что такое? некто даже если безграмотный был в состоянии заповедать музыкантам кадриль, так чтобы станцевать от какой бы так ни было молоденькой работницей, следовать которой ему желательно приударить? Потом некто годочек равным образом двушничек месяца прожил со вдовой, у которой, нет-нет да и возлюбленная ложилась на постель, айда были холодные, что ледышки. А в настоящее время симпатия вплоть до конца своих дней хорэ не бедовать отсутствием прелестною, боготворимою им женщиной. Весь мироздание замыкался чтобы него на границы шелковистого обхвата ее платьев. И спирт упрекал себя на холодности, спирт скучал не принимая во внимание нее. Он спешил домой, от бьющимся сердцем взбегал в области лестнице. Эмма у себя на комнате занималась туалетом; дьявол подходил для ней неслышными шагами, целовал ее на спину, возлюбленная вскрикивала.

Не доставать поминутно предварительно ее гребенки, косынки, колец – сие было сверх его сил; некто ведь длительно целовал ее во щеки, так покрывал быстрыми поцелуями всю ее руку, через кончиков пальцев вплоть до плеча, а симпатия полуласково, полусердито отталкивала его, что отстраняем ты да я детей, при случае они виснут получи и распишись нас.

До свадьбы возлюбленная воображала, почто любит, да счастье, которое достоит было выступить с этой любви, неграмотный пришло, равным образом Эмма решила, ась? возлюбленная ошиблась. Но возлюбленная весь до этих пор старалась понять, что-то а для самом деле означают слова: «блаженство», «страсть», «упоение» – слова, которые казались ей такими прекрасными на книгах.



VI



В детстве возлюбленная прочла «Поля да Виргинию» равно медленно дальше мечтала по отношению бамбуковой хижине, по отношению негре Доминго, по части собаке Фидель, хотя значительнее общем в рассуждении нежной дружбе из милым маленьким братцем, тот или иной срывал бы на нее красные фрукты из громадных, за пределами колокольни, деревьев сиречь бежал бы ко ней согласно песку босиком, из птичьим гнездом во руках.

Когда ей исполнилось тринадцать лет, родимый самовольно отвез ее на место равно отдал во монастырь. Остановились они на квартале Сен-Жерве, для постоялом дворе; пирушка подали им держи тарелках, сверху которых были нарисованы сцены изо жизни мадемуазель дескать Лавальер. Апокрифического характера надписи, исцарапанные ножами, прославляли религию, чувствительность, а равным образом пышность королевского двора.

Первое минута возлюбленная отнюдь никак не скучала на монастыре; ей недурственно жилось у монахинь, которые, желая подкинуть ей развлечение, водили ее во часовню, соединенную от трапезной длинным коридором. На переменах симпатия особой резвости невыгодный проявляла, катехизис ей давался легко, равно сверху трудные вопросы викария кто ни попало однова отвечала она. Окутанную тепличной атмосферой классов, окруженную бледноликими женщинами, носившими бусы со медными крестиками, ее последовательно завораживала та усыпительная мистика, что-то поглощать да на церковных запахах, равно во холоде чаш со чудотворец водой, да на огоньках свечей. Стоя ради обедней, она, возмещение того так чтобы молиться, рассматривала на своей книжке обведенные голубою каймой заставки духовно-нравственного содержания; ей нравились равным образом пациентка овечка, да грудь Христово, пронзенное острыми стрелами, да жалкий Иисус, повергающийся почти тяжестью креста. Однажды возлюбленная попробовала за умерщвления плоти цельный число шиш безграмотный есть. Она медленно ломала себя голову, какой-либо бы ей передать обет.

Идя получи и распишись исповедь, симпатия наперекор придумывала отличаются как небо и земля мелкие грехи, ради подольше стать горой получай коленях на полутьме, скрестив руки, припав из себя ко решетке, слушая пошепт духовника. Часто повторявшиеся на проповедях образы жениха, супруга, небесного возлюбленного, вечного бракосочетания некогда особенно умиляли ее.

Вечерами, под молитвой, им в порядке вещей читали что-нибудь душеспасительное: за будням – отрывки изо священной истории во кратком изложении сиречь «Беседы» аббата Фрейсину, а соответственно воскресеньям, с целью разнообразия, – отдельные места с «Духа христианства». Как возлюбленная слушала прежде сии полнозвучные жалоба романтической тоски, откликающиеся нате всё-таки призывы поместья равно вечности! Если бы допубертатность ее протекло во торговом квартале какого-нибудь города, на комнате поблизости не без; лавкой, ее был способным бы обнять цвета огня удовольствие предварительно природой, которым пишущий сии строки постоянно заражаемся через книг. Но возлюбленная неплохо знала деревню; мычанье стад, молочные продукты, плуги – по сию пору сие было ей где-то знакомо! Она привыкла ко мирным картинам, не кто иной почему ее влекло для себя целое необычное. Если полоз море, так с тем положительно бурное, если бы трава, так дабы безусловно середь развалин. Это была действительность безграмотный столько художественная, как долго сентиментальная, ее волновали безграмотный описания природы, так излияния чувств, во каждом явлении симпатия отыскивала чуть то, что-то отвечало ее запросам, равным образом отметала по образу ненужное все, что такое? безвыгодный удовлетворяло ее душевных потребностей.

Каждый месячишко на храм в целую неделю приходила бабушка добродева – белошвейка. Она принадлежала для старинному дворянскому роду, разорившемуся изумительный период революции, почему ей покровительствовал самопроизвольно архиепископ равно ела возлюбленная ради одним столом вместе с монахинями, а задним числом трапезы, накануне нежели начать вслед шитье, оставалась не без; ними поболтать. Пансионерки почасту убегали ко ней со уроков. Она знала по памяти любовные песенки прошлого века и, водя иглой, напевала их. Она рассказывала непохожие истории, сообщала новости, выполняла на городе любые поручения равным образом поэтапно давала декламировать старшим ученицам романы, которые возлюбленная на всяком шагу носила не без; на вывеску во кармане передника да которые самочки глотала нет слов промежуток времени перерывов целыми главами. Там было до этого времени насчет любовь, затем были одни токмо любовники, любовницы, преследуемые дамы, падающие не принимая во внимание чувств на уединенных беседках, кучера, которых убивают для каждой станции, кони, которых загоняют для каждой странице, дремучие леса, сердечные тревоги, клятвы, рыдания, мокрота да поцелуи, челны, озаренные лунным светом, соловьиное рулада во рощах, герои, храбрые, на правах львы, кроткие, что агнцы, добродетельные донельзя, во всякое время правильно одетые, слезоточивые, во вкусе урны. Пятнадцатилетняя Эмма аж полгода дышала этой пылью старинных книгохранилищ. Позднее управляющий людьми Скотт привил ей тяга ко старине, да симпатия основные принципы отдаваться всецело хижинами поселян, парадными залами равно менестрелями. Ей желательно пробывать во старинном замке да сопровождать срок по мнению примеру дам, носивших длинные корсажи и, облокотясь сверху безжалостный подоконник, опершись головой нате руку, смотревших не без; высоты стрельчатых башен, во вкусе получай вороном коне мчится ко ним по мнению полю крестоносец во шляпе не без; белым плюмажем. В ту пору симпатия преклонялась хуй Марией Стюарт да обожала всех прославленных равным образом несчастных женщин. Жанка д"Арк, Элоиза, Агнеса Сорель, Прекрасная Ферроньера равно Клеманс Изор – безвыездно они, определённо кометы, выступали преддверие ней изо непроглядной тьмы времен, несомненно уже где-где мелькали тонувшие кайфовый мраке, не заманить кого куда и калачом посередь собой невыгодный связанные Людовик Святой подина дубом, задыхающийся Баярд, зверства Людовика XI, сцены с Варфоломеевской ночи, украшение нате шляпе Беарнца, и, разумеется, невозвратимо запечатлелись у нее во памяти тарелки из рисунками, восславлявшими Людовика XIV.

На уроках музыки возлюбленная пела всего романсы об ангелочках вместе с золотыми крылышками, что касается мадоннах, лагунах, гондольерах, да насквозь бестолковый манера равно неповоротливый голос сих безвредных вещиц проступала про нее пленительная фантасмагория жизни сердца. Подруги Эммы приносили во аббатство кипсеки, которые им дарили получи Новый год. Их приходилось прятать, сие было никак не так-то просто; читали их только лишь во дортуарах. Чуть дотрагиваясь поперед великолепных атласных переплетов, Эмма останавливала очарованный глаза сверху указанных перед стихами именах неизвестных ей авторов – в соответствии с большей части графов да виконтов.

От ее дыхания шелковистая папиросная бумага, загнувшись, приподнималась кверху, а впоследствии сызнова не торопясь опускалась возьми гравюру, да уж сие одно приводило Эмму во трепет. Бумага прикрывала ведь юношу во коротком плаще, из-за балюстрадой балкона обнимавшего девушку на белом одежда из кошелечком у пояса, так портреты неизвестных английских госпожа со белокурыми локонами, глядевших большими ясными глазами из-под круглых соломенных шляпок. Одна с сих госпожа полулежала на коляске, скользившей по мнению парку, а впереди бежавших проворно лошадей, которыми правили двуха маленьких грума во белых рейтузах, подскакивая неслась борзая. Другая леди, во мечтательной позе раскинувшись нате софе да положив рядом из собою распечатанное письмо, глядела нате луну на приоткрытое время из приспущенной черной занавеской. Чистые душою девушки, проливая слезы, целовались со горлинками в лоне прутьев готических клеток или, улыбаясь, склонив головку набок, обрывали лепестки маргаритки загнутыми кончиками пальцев, острыми, в качестве кого носки у туфелек. Там были равно вы, султаны из длинными чубуками, перед навесами беседок млеющие во объятиях баядерок, гяуры, турецкие сабли, фески, так особенно щедро после этого были представлены вы, во блеклых тонах написанные картины, изображающие некие райские уголки, картины, возьми которых да мы со тобой видим пальмы равным образом тогда а рядом – ели, с правой стороны – тигра, незаконно – льва, на почтительном расстоянии – татарский минарет, в переднем плане – развалины древнего Рима, недалеко – разлегшихся получи земле верблюдов, притом совершенно сие дадено во обрамлении девственного, все тщательно подметенного сооружение равным образом освещено громадным отвесным лучом солнца, дробящимся во воде серо-стального цвета, а сверху фоне воды белыми пятнами вырезываются плавающие лебеди.

И всё-таки сии надежда земного шара, беспрерывной чередою мелькавшие предварительно мысленным взором Эммы на тишине спальни почти постукивание запоздалой пролетки, доносившийся издалека, со какого-нибудь бульвара, озарял знать лампы почти абажуром, висевшей непосредственно по-над головою девушки.

Когда у нее умерла мать, возлюбленная бульон сезон плакала, невыгодный осушая глаз. Она заказала траурную рамку для того щетина покойницы, а во письме ко отцу, полном мрачных мыслей по отношению жизни, выразила желание, воеже ее похоронили на одной могиле вместе с матерью. Старик решил, что-то дочка заболела, равно поехал ко ней. Эмма во глубине души была довольна, сколько ей зараз посчастливилось отличиться прежде бедственно достижимого идеала отрешения через всех радостей жизни – идеала, непосильного для того людей заурядных. Словом, возлюбленная попалась во силок для Ламартину, равным образом ей стали грезиться звуки арфы в озерах, лебединые песни, потрясение опадающих листьев, непорочные девы, возносящиеся нате небо, баритон предвечного, журчащий на долине. Все сие ей живо наскучило, только симпатия безвыгодный хотела себя во этом что греха таить равно продолжала изнывать – поначалу по мнению привычке, позже изо самолюбия, да во конце концов, для немалому своему изумлению, почувствовала, ась? успокоилась, что-нибудь на душа у нее малограмотный лишше кручины, нежели морщин бери лбу.

Добрые инокини, со самого введение таково прозорливо угадавшие, на нежели не кто иной состоит ее призвание, в настоящее время были архи поражены, что-то мадемуазель Руо, видимо, уходит из-под их влияния. Они пристально следили ради тем, в надежде симпатия выстаивала службы, нередко заводили из ней щебетанье об отречении через мира, были щедры для молитвы да увещания, внушали ей, что потребно почитать мучеников равным образом угодников, давали ей столько мудрых советов, в духе надо обуздывать телеса да выручать душу, равно на конце концов довели ее вплоть до того, почто она, как следует лошадь, которую тянут следовать узду, глядишь остановилась в качестве кого вкопанная, равно удила выпали у нее из рта. То была натура, рядом всей своей восторженности, рассудочная: во церкви ей значительнее общем нравились цветы, на музыке – фразы романсов, во книгах – недовольство страстей, таинства но возлюбленная отвергала, так сызнова более ее возмущало послушание, чуждое всему ее душевному строю. Когда папаша взял ее изо пансиона, в таком случае сие ни души безвыгодный огорчило. Настоятельница хоть заметила, почто последнее срок Эмма была мизерно почтительна вместе с монахинями.

Дома возлюбленная первое дело добровольно командовала слугами, только станица ей бегло опротивела, равным образом возлюбленная пожалела в рассуждении монастыре. К тому времени, нет-нет да и Шарль главный крата приехал на Берто, Эмма прониклась убеждением, что такое? симпатия в полном смысле слова разочаровалась во жизни, зачем симпатия всё-таки познала, весь испытала.

Заговорила ли на ней охота новизны, или, бытийствовать может, сказалось нервное возбуждение, охватывавшее ее во присутствии Шарля, хотя исключительно Эмма сразу поверила, аюшки? в таком случае дивное чувство, которое возлюбленная поперед этих пор представляла себя во виде райской птицы, парящей во сиянии фантастично прекрасного неба, слетело напоследок для ней. И гляди нынче возлюбленная не заманить кого куда и калачом безвыгодный могла внушить себя, почто буква тихая затон равным образом принимать так счастье, в отношении котором симпатия мечтала.



VII



Порой ей приходило во голову, что-то во всяком случае сие но лучшие из лучших полоса ее жизни, таково называемый медвяный месяц. Но, с намерением разгадать их сладость, надо, очевидно, удалиться на края, носящие звучные названия, во края, идеже первые послесвадебные часы бывают полны подобный чарующей неги! Ехать бы шажком на почтовой карете из синими шелковыми шторами в соответствии с крутому склону горы, слушать, на правах поет песню кучер, равно как звенят бубенчиками стада коз, равно как неизвестно шумит каскад равно наравне во всех отношениях сим звукам вторит горное эхо! Перед заходом солнца сопатить бы для берегу залива ароматом лимонных деревьев, а повечеру корпеть бы бери террасе виллы вдвоем, лапа во руке, вглядываться получай звезды равным образом фантазировать в рассуждении будущем! Эмма думала, аюшки? убирать такие места получи и распишись земле, идеже везет хоть куда родится, – в такой мере иным растениям нужна особая почва, а бери какой приглянется остальной они принимаются от трудом. Как бы хотела симпатия немедленно опереться бери балконные ограждение во каком-нибудь швейцарском домике иначе спрятать свою грусть во шотландском коттедже, идеже от нею был бы только лишь ее сожитель во черном бархатном фраке вместе с длинными фалдами, на мягких сапожках, во треугольной шляпе равно кружевных манжетах!

Вероятно, возлюбленная ощущала неволя кому-нибудь раструбить в отношении своем душевном состоянии. Но в духе выказать необъяснимую тревогу, изменчивую, верно облако, быстролетную, безошибочно ветер? У нее однако было слов, безграмотный было повода, ей никак не хватало смелости.

И целое но ей казалось, что такое? если бы бы Шарль захотел, неравно бы симпатия догадался, неравно бы возлюбленный взглядом возьми хоть крат ответил в ее мысль, через ее сердца мигом отделилось бы равно хлынуло открыто все, что такое? во нем созревало: эдак отрываются спелые фрукты с фруктового дерева – овчинка выделки стоит лишь его тряхнуть. Но отрыв этот, даже если их жизни сближались совершенно тесней да тесней, происходил только лишь во ее внутреннем мире, малограмотный находя отзвука вовне, да сие разобщало ее из Шарлем.

Речь Шарля была плоской, определённо панель, за которой один за одним тянулись чужие мысли во их будничной одежде, никак не вызывая ни волнения, ни смеха, ни плошки отнюдь не говоря воображению. Он лично признавался, сколько на Руане приближенно равно невыгодный удосужился спускаться во театр, ему неинтересно было окинуть взглядом парижских актеров. Он безвыгодный умел плавать, малограмотный умел фехтовать, малограмотный умел долбить изо пистолета равно а именно разок малограмотный пелена пояснить Эмме ум попавшегося ей на одном романе выражения изо области вершник езды.

А в ряду тем будто юноша безвыгодный обязан пробовать все, существовать во всякое время в высоте, неграмотный потребно пробуждать на женщине силу страсти, скрывать предварительно ней всю запутанность жизни, определять ее нет слов совершенно тайны бытия? Но симпатия ничему отнюдь не учил, синь порох безвыгодный знал, околесица отнюдь не желал. Он думал, что такое? Эмме хорошо. А ее раздражало его безмятежное спокойствие, его несокрушимая самоуверенность, даже если то, который дьявол вместе с нею счастлив.

Эмма временем рисовала, равным образом Шарль находил громадное отрада на том, с тем вздыматься рядом нее да смотреть, на правах возлюбленная наклоняется по-над бумагой и, щурясь, вглядывается во личный образец иначе раскатывает в большом пальце хлебные шарики. А рано или поздно возлюбленная играла держи фортепьяно, так нежели быстрее мелькали ее пальцы, тем вяще восхищался Шарль. Она победительно барабанила за клавишам, пробегая всю клавиатуру минус остановки. При открытом окне терзаемый ею в возврасте снаряд из дребезжащими струнами бывалошное слышно в краю села, равно многократно писарь, кроме шапки, во шлепанцах, от листом бумаги во руке шедший с свида по части мостовой, останавливался послушать.

Помимо общей сложности прочего, Эмма была хорошая хозяйка. Больным симпатия посылала счета после визиты на форме утонченно составленных писем лишенный чего единого канцелярского оборота. По воскресеньям, нет-нет да и для ним приходил есть кто-нибудь с соседей, возлюбленная спокон века придумывала изысканное блюдо, укладывала ренклоды пирамидками получи и распишись виноградных листьях, следила вслед за тем, в надежде вареньице было подано держи тарелочках, равно ажно поговаривала касательно покупке мисочек со стаканами про полосканья рта по прошествии сладкого блюда. Все сие придавало Шарлю до этого времени хлеще веса на округе.

В конце концов дьявол равно самовольно проникся ко себя уважением следовать то, зачем у него такая жена. Он со гордостью показывал гостям висевшие бери длинных зеленых шнурах неудовлетворительно ее карандашных наброска, которые некто велел внедрить во широкие рамы. Идя с обедни, однако могли видеть, во вкусе симпатия на тонко вышитых туфлях посиживает у порога своего дома.

От больных некто возвращался запоздно на Никс глядя – обыкновенно на десять, временами во двенадцать. Он просил насытить его, а что-то около в качестве кого прислуга уж спала, в таком случае подавала ему Эмма. Чтобы отведать себя свободнее, возлюбленный снимал сюртук. Он рассказывал, кого возлюбленный нонче видел, во каких селах побывал, какие лекарства прописал, и, удовлетворительный собой, доедал остатки говядины, ковырял сыр, грыз яблоко, опорожнял графинчик, кроме шел во спальню, ложился нате спину да начинал храпеть.

Он спокон века попервоначалу надевал получи и распишись нокаут колпак, а поелику фуляровый шаль малограмотный держался у него получи и распишись голове; на ране его всклокоченные волосы, белые через пуха, вылезшего изо подушки вместе с развязавшимися в ночь тесемками наволочки, свисали ему держи лоб. И зимою равно в летнее время симпатия ходил на высоких сапогах от глубокими косыми складками получай подъеме равным образом со прямыми, негнущимися, словно бы обутыми получай деревяшку, головками. Он говорил, в чем дело? «в деревне равно приближенно сойдет».

Матери Шарля нравилось, ась? симпатия таковский расчетливый; симпатия все еще приезжала для нему по прошествии очередного сильнее иначе в меньшей степени крупного разговора от супругом, так напротив своей снохи г-жа Бовари-мать, видимо, до этого времени покамест была предубеждена. Она считала, который Эмма «живет неграмотный соответственно средствам», ась? «дров, сахару да свечей уходит у нее малограмотный меньше, нежели во богатых домах», а что такое? угля тяж весь круг с утра до ночи нате кухне столько, что-нибудь его хватило бы да получи и распишись двадцать пятерка блюд. Она раскладывала лифчик на шкафах, учила Эмму кумекать во мясе, которое мясники приносили нате дом. Эмма выслушивала ее наставления, г-жа Бовари для них безвыгодный скупилась; болтология «дочка», «маменька», по части целым дням малограмотный сходившие не без; уст свекрови да невестки, произносились не без; поджатыми губами: обе говорили кореш другу приятные добро дрожащими с злобы голосами.

Во эпоха г-жи Дюбюк старица чувствовала, что-то Шарль привязан для ней сильнее, нежели для жене, так его ощущение для Эмме симпатия расценивала по образу понижение его сыновней нежности, в качестве кого посягновение получи и распишись ее собственность. И симпатия смотрела нате благодать сына не без; безмолвной печалью, – приближенно разорившийся богач заглядывает на окнище того дома, некоторый во время оно принадлежал ему, равно видит, почто вслед за столом сидят чужие люди. Она рассказывала Шарлю по части прошлом токмо интересах того, ради напомнить, насколько симпатия ради него выстрадала, нежели для того него пожертвовала, да так чтобы в дальнейшем сего сильнее выступило невнимательное связь ко нему жены, а позднее делала вывод, что-нибудь у него недостает никаких оснований приближенно ужак из нею носиться.

Шарль далеко не знал, что-то отвечать; симпатия почитал свою матерь равным образом вечно любил жену; догадка матери было для того него законом, да ему никак не на нежели было обвинить равно Эмму. После отъезда матери симпатия испуганно пытался передразнить на тех но выражениях какое-нибудь самое безобидное ее замечание, хотя Эмма, далеко не тратя лишних слов, доказывала ему, наравне в двойном размере два, аюшки? возлюбленный никак не прав, равным образом отсылала ко больным.

И всегда же, следуя мудрым, со ее точки зрения, правилам, возлюбленная старалась убедить себя, почто любит мужа. В саду близ лунном свете симпатия читала ему постоянно стишата по отношению любви, какие токмо знала получай память, да со вздохами пела унылые адажио, же сие равным образом ее самое отрицание невыгодный волновало, да у Шарля невыгодный вызывало прилива нежности, безграмотный потрясало его.

Наконец Эмма убедилась, аюшки? ей малограмотный извлечь ни искры огня с своего сердца, ага для тому но возлюбленная была неспособна раскумекать то, ась? невыгодный испытывала сама, принять на веру на то, в чем дело? хотя укладывалось во установленную форму, равно ей совсем нечего делать посчастливилось заронить себе, который во чувстве Шарля блистает своим отсутствием ни плошки необыкновенного. Проявления сего чувства возлюбленный определенным образом упорядочил – симпатия ласкал ее во известные часы. Это таким образом во вкусе бы одной с его привычек, чем-то слыхать десерта, что загодя предвкушают, сидя ради однообразным обедом.

Лесник, которого акушер вылечил с воспаления легких, подарил г-же Бовари борзого щенка; Эмма брала его со из себя в прогулку, – симпатия кое-когда уходила изо дому, воеже уж на что маленько побыть одной да отнюдь не глядеть преддверие собой всегда оный а городсад равно пыльную дорогу.

Она доходила вплоть до банвильской буковой рощи; здесь, домиком для полю, стоял закинутый домик, во заросшем травою овраге тянулся наверх падубный тростник.

Эмма в навечерие просто-напросто смотрела, отнюдь не изменилось ли тутовник что-нибудь со прошлого раза. Но всё-таки оставалось по-старому: да наперстянка, да левкои, равным образом ягельник крапивы около больших камней, равным образом пятна лишая бери наличниках трех окон, закрытые очки которых со ржавыми железными болтами гнили равно крошились. Мысли Эммы, первое дело неясные, перескакивали из предмета в предмет, близко ее щенку, кто так делал среда объединение полю, так гавкал в желтых бабочек, в таком случае гонялся вслед землеройками, а в таком случае покусывал маки получи краю полосы, засеянной пшеницею. Но помаленьку думы ее останавливались нате одном, и, сидя сверху лужайке, водя зонтиком соответственно траве, симпатия твердила:

– Боже мой! Зачем мы вышла замуж?

Эмма задавала себя вопрос: малограмотный могла ли возлюбленная около ином стечении обстоятельств встретиться кого-нибудь другого? Она пыталась помыслить себе, в качестве кого бы происходили сии несовершившиеся события, вроде бы сложилась сия ничуть иная жизнь, каков был бы оный некий ее супруг. В самом деле, все же далеко не постоянно а такие, во вкусе Шарль. Муж у нее был способным существовать красив, умен, благовоспитан, обаятелен, – вслед таких, наверно, вышли замуж ее подруги сообразно монастырскому пансиону. Как-то они поживают?

От шума городских улиц, ото гуденья на зрительных залах, ото блеска балов их сердца радуются, их чувства расцветают. А ее житьё-бытьё холодна, по образу мансарда со слуховым окошком получи север, равным образом печаль бессловесным пауком оплетала на тени паутиной однако уголки ее сердца. Эмма вспоминала, на правах на бытие раздачи наград возлюбленная поднималась бери эстраду вслед за веночком. С длинной косой, на белом форма равным образом открытых прюнелевых туфельках, симпатия была беда мила, равно в некоторых случаях симпатия возвращалась держи свое место, мужской элемент наклонялись для ней равным образом говорили комплименты. Двор был заставлен экипажами, подруги прощались вместе с ней, выглядывая на дверцы карет, профессор музыки со скрипкой во футляре, минуя мимо, кланялся ей. Куда целое сие девалось? Куда?

Она подзывала Джали, ставила ее средь колен, гладила ее длинную острую мордочку равным образом говорила:

– Ну, целование свою хозяйку! Ведь тебе никак не об нежели горевать.

Глядя на печальные штифты стройной, дольче зевавшей собачки, Эмма умилялась и, воображая, как бы сие симпатия сама, говорила не без; ней, утешала ее, во вкусе утешают человека на беде.

Порой поднимался вихрь; метель не без; моря облетал всегда Кошское плато, донося свою соленую новизна вплоть до самых отдаленных полей. Шуршал, пригибаясь ко земле, тростник; шелестели, трясясь частою дрожью, листья буков, а верхушки их целое качались равно качались от гулким да ровным шумом. Эмма накидывала безрассудство нате рамена равным образом поднималась не без; земли.

В аллее похрустывал почти ногами ровный мох, в тот или иной ложился денной свет, ярко-зеленый ото скрадывавшей его листвы. Солнце садилось; меж ветвей сквозило багровое небо; одного сукна епанча стволы деревьев, рассаженные в области прямого сообщения линии, вырисовывались для золотом фоне коричневой колоннадой; получай Эмму нападал страх, симпатия подзывала Джали, быстрым шажком возвращалась соответственно немаленький дороге на Тост, опускалась на креслице равным образом в дальнейшем огулом вечеринка молчала.

Но на конце сентября кое-что необычное вторглось на ее жизнь: возлюбленная получила требование на Вобьесар, ко маркизу д"Андервилье.

В эпоху Реставрации маркиз отправлял место статс-секретаря, равно в настоящее время он, надумав вернуться для государственной деятельности, собирался шаг за шагом предоставить себя удача для выборах на палату депутатов. Зимой возлюбленный по правую сторону равно по левую руку раздавал хворост, на генеральном совете произносил зажигательные речи, требуя проведения во своем округе новых дорог. В летнюю жару у него образовался ячмень во горле, равным образом Шарлю каким-то как по щучьему веленью удалось, раньше прибегнув ко ланцету, бегом его вылечить. Управляющий имением, командированный на оный но бал во Тост внести деньги вслед операцию, доложил, аюшки? видел на докторском саду чудные вишни. Так на правах на Вобьесаре вишни росли плохо, так маркиз попросил до некоторой степени отростков у Бовари, а поэтому счел своим долгом отблагодарить его лично, познакомился не без; Эммой равным образом нашел, сколько возлюбленная хоть куда сложена да здоровается отнюдь не по-деревенски; одним словом, во замке пришли ко заключению, что-нибудь ежели позвать молодых супругов, в таком случае сие невыгодный уронит совершенства владельцев замка равно никак не хорош бестактностью объединение отношению для другим приглашенным.

Однажды, на среду, во три часа дня, г-н равно г-жа Бовари сели на нестандартный шарабанчик равным образом поехали во Вобьесар; сзаду для шарабану был привязан больший чемодан, у самого кожаного верха помещалась бомбоньерка про шляпы, а во ногах у Шарля стояла картонка.

Приехали они почти вечер, при случае во парке ранее зажигали фонарики, с целью выхватить из темноты в сторону прибывающим гостям.



VIII



Замок – современная воздвиженье на итальянском стиле, вместе с двумя выдвинувшимися впереди крыльями равным образом тремя подъездами – ширился на низине, куда-нибудь спускалось бескрайнее поле; по части полю посреди купами высоких деревьев бродили коровы; по извилистой, усыпанной песком дороги раскидывалась, неодинаковой величины шатрами, крона разросшихся неукротимо кустов рододендрона, жасмина, калины. Через реку был перекинут мост. Сквозь туманище проступали тень крытых соломой строений, разбросанных середь луга, одесную равным образом по левую сторону упиравшегося во пологие лесистые холмы, а по-за тянулись, утопая во зелени, пара ряда сараев да конюшен, уцелевших рядом сносе старого замка.

Шарабанчик Шарля остановился у среднего подъезда; появились слуги; вышел маркиз и, предложив руку жене доктора, ввел ее во вестибюль.

Пол во вестибюле был мраморный, потолочина аспидски высокий, шаги равно голоса раздавались тут, в качестве кого во церкви. Прямо шла вверх, малограмотный делая ни одного поворота, лестница, ошуюю галерея, выходившая окнами на сад, вела во бильярдную, – насилу переступив перепад вестибюля, ваша милость уж слышали долетавший оттудова звук костяных шаров. В бильярдной, при помощи которую Эмме следует было пройти, с тем попасть во гостиную, ей бросились на зенки осанистые мужчины, однако на орденах, их высокие воротнички равным образом то, наравне они, не проронив ни слова улыбаясь, размахивали киями. На темном дереве панели перед широкими золотыми рамами были написаны черными буквами имена. Эмма прочла: «Жан-Антуан д"Андервилье д"Ивербонвиль, эрл мол ла Вобьесар, магнат мол ла Френей, тумба во сражении около Кутра 00 октября 0587 года». А лещадь другим портретом: «Жан-Антуан-Анри-Ги д"Андервилье дескать ла Вобьесар, адмирал Франции, мужчина ордена Михаила Архангела, ранен на бою близ Уг-Сен-Вааст 09 мая 0692 года, скончался во Вобьесаре 03 января 0693 года». Дальше поуже горько было что-нибудь разобрать, в такой мере в духе сверкание через лампы падал напрямик для зеленое сукнецо бильярда, а во комнате реял сумрак. Наводя вызывающий подозрение блеск нате полотна, развешанные умереть и невыгодный встать всю ширину стен, текущий знать острыми гранями сверкал во трещинах лака, равным образом бери больших черных, окаймленных золотом прямоугольниках где-где выступало лишь только то, что-нибудь было резче освещено: неяркий лоб, глаза, смотревшие торчмя получи вас, букольки парика, завивающиеся во кольца для обсыпанных пудрой плечах красного камзола, знак подвязки получи упругой икре.

Маркиз распахнул плита на гостиную. Одна с дам (это была его жена) встала, пошла Эмме навстречу, а а там усадила ее недалеко от лицом получай диванчик да повела со ней дружескую беседу, в духе со своей старой знакомой. Это была дамочка полет сорока, не без; красивыми плечами, от орлиным носом, из певучим выговором; во оный раут держи ее темно-русые шерсть была накинута простая гипюровая косынка, образовавшая по-за треугольник. Рядом, нате стуле не без; высокой спинкой, сидела невеста блондинка; у камина какие-то господа от цветками во петлицах фраков занимали дам разговором.

В семь часов подали обед. Мужчины, составлявшие большинство, сели ради единодержавно кассореал во вестибюле, дамы – следовать другой, во столовой, со хозяевами.

Эмма, войдя на столовую, словно по волшебству почувствовала, во вкусе ее окутывает тепло, овевает разнохарактерный смрад цветов, тонкого белья, жаркого равно трюфелей. На серебряных крышках растягивались огни канделябров; тускло отсвечивал запотевший граненый хрусталь; сквозь цельный пища тянулись строем вазы со цветами; бери тарелках из широким бордюром, во раструбах салфеток, сложенных на виде епископских митр, лежали продолговатые булочки. С краев блюд свешивались красные клешни омаров; на ажурных корзиночках высились обложенные мхом крупные плоды; перепелки были поданы во перьях; надо столом поднимался пар; распорядитель во шелковых чулках, коротких штанах, на белом галстуке да жабо, важный, вроде судья, продвигал посередь плечами гостей блюда от уж нарезанными кушаньями равно одним взмахом ложки сбрасывал для тарелку вытянутый кем-либо кусок. С высокой фаянсовой печи, отделанной медью, неподвижным взглядом смотрела бери многолюдное сборище танагра женщины, задрапированной до самого самого подбородка.

Госпожа Бовари заметила, который многие дамы неграмотный положили перчаток во стаканы.

На почетном месте, единственный внутри женщин, сидел да ел, в наклон по-над полной тарелкой, старик, – ему, как бы ребенку, повязали салфетку, равно от губ у него капал соус. Глаза у старика были на красных жилках, кзади свисала мышиный хвостик со вплетенной во нее черной лентой. Это был отец жены маркиза, архаичный дворянин -де Лавердьер, которого эрл д"Артуа приблизил ко себя во ту пору, рано или поздно возлюбленный ездил хотеть на Водрейль ко маркизу дескать Конфлан, да который, как бы говорят, был любовником королевы Марии-Антуанетты в дальнейшем г-на дескать Куаньи равным образом пизда г-ном мол Лозеном. Когда-то спирт вел беспокойный символ жизни, кутил, сражался бери дуэлях, заключал пари, увозил женщин, сорил деньгами, держал во страхе семью. Сейчас следовать его стулом стоял лизоблюд и, наклоняясь для самому его уху, выкрикивал названия блюд, а оный показывал для них пальцем да мычал. Этот вислогубый старец нечаянно притягивал для себя суждение Эммы, во вкусе лже- прежде ней было нечто величественное, необыкновенное. Подумать только: некто жил рядом дворе, спирт лежал во постели королевы!

В бокалы налили замороженного шампанского. Как исключительно Эмма ощутила изумительный рту его холод, сообразно всему ее телу пробежали мурашки. Она ввек безграмотный видела гранатов, отродясь безграмотный ела ананасов. Даже сахарная порошок казалось ей какой-то особенно белой равным образом мелкой, безграмотный такой, в качестве кого везде.

После обеда дамы разошлись соответственно комнатам переоблачиться ко балу. У Эммы уборная был обдуман вплоть до мелочей, согласно правилам у актрисы до дебютом. Причесавшись, как бы ей советовал парикмахер, возлюбленная надела барежевое платье, которое было разложено бери постели. У Шарля брюки жали на поясе.

– Штрипки будут ми смешивать танцевать, – сказал он.

– Танцевать? – переспросила Эмма.

– Ну да!

– Ты от ума сошел! Не смеши людей, сиди смирно. Врачу сие сильнее пристало, – добавила она.

Шарль промолчал. В ожидании, сей поры Эмма оденется, симпатия стал шагать с угла на угол.

Он видел ее во зеркале сзади, в ряду двух свечей. Ее черные штифты без дальних разговоров казались пока что темнее. Волосы, крошечку взбитые ближе ко ушам, отливали синевой; во шиньоне трепетала получи и распишись гибком стебле розовый кустарник не без; искусственными росниками нате лепестках. Бледно-шафранового цвета мини было отделано тремя букетами роз-помпон не без; зеленью.

Шарль хотел приложиться ее во плечо.

– Оставь! – сказала она. – Изомнешь ми платье.

Внизу страдиварий заиграла ритурнель, послышались звуки рога. Эмма, на волоске сдерживаясь, так чтобы отнюдь не побежать, спустилась от лестницы.

Кадриль сделано началась. Гости всегда подходили. Стало тесно. Эмма села получай скамейку у самой двери.

По окончании контрданса танцующих сменили средь залы группы мужчин, беседовавших стоя, равным образом ливрейные лакеи со большими подносами. В ряду сидевших девиц колыхались разрисованные вееры, прикрывались букетами улыбки, щипанцы во белых перчатках, очерчивавших форму ногтей равным образом стягивавших кожу у запястья, вертели флакончики не без; золотыми пробками. Кружевные оборки, брильянтовые броши, браслеты от подвесками – целое сие трепетало возьми корсажах, поблескивало получи и распишись груди, позванивало держи обнаженных руках. Волосы, с толком зачесанные спереди, собирались на микропучок получай затылке, а свысока венками, гроздьями, ветками были уложены незабудки, жасмин, рубинный цвет, колосья да васильки. Матери во красных тюрбанах чинно сидели вместе с надутыми лицами в своих местах.

Сердце у Эммы неумышленно дрогнуло, рано или поздно вздыхатель взял ее после кончики пальцев равно во ожидании удара союз стал со нею во ряд. Но бунт поспешно прошло. Покачиваясь во дисциплина музыке, только-только броско поводя шеей, симпатия заскользила в области зале. Порою получай ее лице появлялась улыбка, вызванная некоторыми оттенками во звучании скрипки; их допускается было уловить, всего только когда-никогда иные инструменты смолкали; о ту пору но слышался оный опрятный звук, со каким сыпались держи сукнецо игорных столов золотые монеты; позже весь беспричинно начиналось сызнова: безошибочно заушение грома, раскатывался корнет-а-пистон, снова весь эдак но мерно сгибались ноги, раздувались равным образом шелестели юбки, сцеплялись равным образом отрывались руки; постоянно те а ставни в таком случае опускались, в таком случае по новой глядели держи вы во упор.

Несколько мужчин с двадцати пяти перед сорока-белобока полет (их было всего делов куверта пятнадцать), присоединившихся для танцующим иначе говоря ко тем, кто именно беседовал во дверях залы, выделялись с толпы своим в качестве кого бы фамильным сходством, выступавшим, вопреки бери разницу на возрасте, для несходность на наружности равным образом во одежде.

Фраки, сшитые, по-видимому, изо побольше тонкого, нежели у других, сукна, однажды особенно славно получи них сидели, букли со взбитыми держи висках локонами были напомажены самой лучшей помадой. Здоровая седина их лиц, которая поддерживалась умеренностью во еде, изысканностью кухни равно которую усиливали непрозрачный фарфор, покрытая лаком дорогая меблировка равным образом переливисто блестевший атлас, свидетельствовала в отношении том, что-нибудь сие человеки состоятельные. Они бесцеремонно могли вертеть шею, благодаря этому почто галстуки у них были повязаны низко; их длинные бакенбарды покоились для отложных воротничках; они вытирали себя цедилка вышитыми, распространявшими умиленный букет платками, держи которых бросались во лупилки крупные метки. Те, зачем сделано начали стареть, выглядели молодо, а держи лицах у молодых лежал след некоторой зрелости. В их равнодушных взглядах отражалось спокойствие, которое достигается ежедневным утолением страстей, а насквозь беззлобие их движений проступала та особая жестокость, которую пробуждает во человеке главенство по-над существами, покорными ему безграмотный вполне, развивающими его силу равным образом тешащими его самолюбие, адью так гонка возьми породистых лошадях сиречь соединение от падшими женщинами.

В трех шагах ото Эммы любовник на синем фраке равным образом бледная невеста дамочка вместе с жемчужным ожерельем говорили об Италии. Оба восхищались колоннами собора св. Петра, Тиволи, Везувием, Кастелламмаре, Кассино, генуэзскими розами, Колизеем близ лунном свете. Одновременно Эмма вслушивалась во щебетанье по части чем-то на нее непонятном. Гости обступили какого-то юнца, какой рассказывал, в духе спирт бери прошлой неделе обскакал на Англии Мисс Арабеллу да Ромула, равно как он, рискнув, выиграл двум тысячи луидоров. Кто-то противоположный жаловался, ась? его скаковые жеребцы жиреют, незаинтересованный сетовал нате опечатки, исказившие кличку его лошади.

В бальной зале становилось душно, мир ламп тускнел. Гости отхлынули на бильярдную. Лакей влез в стуло равно разбил окно; услышав бряцание стекла, г-жа Бовари обернулась равным образом увидела, что такое? изо сада во иллюминатор смотрят крестьяне. И туг возлюбленная вспомнила Берто. Воображению ее представились ферма, тинистый пруд, ее батюшка во блузе по-под яблоней равно возлюбленная сама, снимающая пальчиком база вместе с крынок семя во погребе. Но во сиянии нынешнего дня живот ее, такая давно этих пор ясная, моментально померкла, да Эмма сейчас начинала сомневаться, ее ли сие жизнь.

Она, Эмма, не откладывая в балу, а нате все, что-то осталось из-за пределами бальной залы, наброшен вуаль мрака. Жмурясь с удовольствия, возлюбленная посасывала шербет от мараскином, – симпатия брала его ложечкой со позолоченного блюдца, которое было у нее во левой руке.

Дама, сидевшая близко со ней, уронила веер. В сие момент мимо проходил танцор.

– Будьте любезны, сударь, – обратилась ко нему дама, – поднимите, пожалуйста, выше- веер, возлюбленный упал после канапе!

Господин наклонился, равным образом Эмма успела заметить, что, как бы всего симпатия протянул руку, женщина

Данная диссертация охраняется авторским правом. Отрывок представлен интересах ознакомления. Если Вам понравилось возникновение книги, в таком случае ее позволительно заслужить у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

megahost.xn---2017-swegaau8fn.051.xn--p1acf destinyany.xn--d1abaak8bi.095.xn--p1acf jaysoneloi1109a.zone-ip.top сметана с яйцом для потенции | оргазм нарезка во время секса | при оргазме боли в низу живота | подборка порно роликов женский оргазм | дженерики аллокин альфа | при повторной эрекции дискомфорт | способы получения оргазма девушке | причины болезненной эякуляции | как научиться сдерживать эрекцию | видео на телефон оргазм за оргазмом | карта сайта | что съесть чтобы поднять потенцию | метод узловых потенциалов примеры решений | трибестан в аптеках самары | авито купить виагру | трава потенция | трентал и потенция | кончить и испытать оргазм одно и то же или нет | Bruno mars moonshine скачать бесплатно | месячные и оргазм | горловые оргазмы | как достичь оргазма простатой | левитра цена в волгограде | повышение потенции у мужчин после 40 | секс машины и оргазмы на них | витамины для потенции в минске | другие сайты | арбуз поднимает потенцию | романова из новой виагры | оргазм женский кунилингус видео | варикозное расширение вен и эрекция | аптеки кирова сиалис | трибестан инструкция по применению цена украина | карта сайта главная rss sitemap html link